Страница 85 из 126
— С одной стороны, был взят курс на установление и расширение связей с властью. По рекомендации упомянутых Дубовых и Голубовичей, Ходорковский и Невзлин стали советниками премьер-министра России И. Силаева, а также наладили отношения с министром топлива и энергетики В. Лопухиным. Благодаря этому банк «Менатеп» получил разрешение обслуживать даже (!!!?) средства министерства финансов, государственной налоговой службы, а позже и государственной компании «Росвооружение», занимавшейся экспортом оружия. Кроме того, стараниями Лопухина в марте 1992 года Ходорковский был назначен президентом Фонда содействия инвестициям в топливно-энергетический комплекс — с правами заместителя министра топлива и энергетики.
— То есть он получил уже и официальную государственную власть?
— Именно! И при том прошу обратить внимание: фонд этот не реализовал ни одного проекта, имеющего общегосударственное значение. Однако и данное время для Ходорковского не прошло даром. Главное — он близко познакомился с В. С. Черномырдиным, который в декабре 1992 года стал главой российского правительства. С его помощью растущему бизнесмену удалось стать членом коллегии министерства топлива и энергетики Российской Федерации.
— Вон как!
— А уж дальше всё пошло по накатанной. Вскоре любые ответственные совещания и выработки рекомендаций, что делать с экономикой, проводились при обязательным участии Ходорковского. Его позиции и влияние особенно выросли в связи с тем, как самые могущественные олигархи, возникшие наподобие чёрта из табакерки, собрались перед избранием Ельцина президентом на второй срок в 1996 году. Это их объединение, получившее название семибанкирщины, сбросилось на немалые суммы для финансирования избирательной кампании ЕБН. При руководящей роли А. Чубайса как исполнительного секретаря данного объединения деньги сделали желаемое, ещё раз убедив Ходорковского в их силе, особенно при союзе с властью.
— Тогда он был, наверное, самым молодым и самым энергичным среди сверхбогачей? Во всяком случае так выглядело на телеэкране.
— Да и фактически было так. Молодую свою энергию и максимум стараний он направил, кроме укрепления связей с властью, на участие в приватизации.
— Напомним, что лауреат Нобелевской премии экономист Дж. Стиглиц в 2003 году назвал российскую приватизацию 1990-х «нелегитимной». Впрочем, так определил её не он один, а многие авторитетные специалисты мирового уровня.
— Для Ходорковского, как и для всех прочих хищников, это никакого значения не имело. Сколачивание своего финансового могущества, своей бизнес-империи руководство коммерческого банка «Менатеп» начало с определения наиболее прибыльных отраслей. В первую очередь таковыми были признаны текстильная и пищевая промышленность, строительство, цветная металлургия (титан и магний), производство минеральных удобрений. Банк также скупал приватизационные ваучеры — документы, выдаваемые каждому гражданину России и дающие им объявленное право на долю национального богатства. В реальности многие рады были продать эти бумажки со скидкой за наличные. Ходорковский в конечном итоге приобрёл контрольные пакеты акций примерно в 30 компаниях!
— Размах, что называется, будь здоров…
— Претенденты на захват народной собственности старались друг друга обогнать. Между тем в 1995 году, по завершении «ваучерной» приватизации, российская экономика оставалась в удручающем состоянии. В то время как дельцы, близкие к правительственным кругам, наращивали огромные состояния, задержки по заработной плате работникам бюджетных и акционированных предприятий достигали чудовищных размеров. Продолжавшаяся война в Чечне тоже требовала постоянного финансирования. В этих условиях руководство страны не нашло лучшего выхода, кроме как обратиться за кредитами к наиболее крупным коммерческим банкам.
В качестве обеспечения по кредитам банки потребовали предоставить им во внешнее управление контрольные пакеты акций тех предприятий, которые государство якобы предполагало до этого оставить в своей собственности, то есть не планировало выставлять на продажу за ваучеры. Это прежде всего предприятия нефтяной отрасли, морские пароходства, гиганты чёрной и цветной металлургии. Было выставлено условие: если в течение года государство не сможет расплатиться по кредитам, то эти предприятия будут проданы через так называемые залоговые аукционы. Банкиры изначально определились со своими приоритетами, разделив между собой объекты собственности, выставлявшиеся на продажу. А скандалы, которые попытались поднять те, кто не смог пробиться в «круг избранных», быстро сошли на нет.
— Вот она, закулиса-то, народу неведомая…
— Через оговорённый срок государство не расплатилось, и пакеты акций компаний «ЮКОС», «Норильский никель», «Сибнефть», «Сургутнефтегаз», «Лукойл», «Сиданко», «Мечел», «Нафта-Москва», Новолипецкого металлургического комбината, Мурманского и Новороссийского морских пароходств, Туапсинского морского торгового порта и Северо-Западного пароходства перешли в частные руки.
— В том числе в «Менатеп», к Ходорковскому?
— «Менатеп» был одним из нескольких банков, участвовавших в сделке с залоговыми аукционами. Осенью 1995 года он получил право участвовать в аукционе на пакет акций го-скомпании «ЮКОС», по результатам которого Ходорковский и пять его партнёров стали владельцами 78 процентов акций этой компании. А в результате дополнительных махинаций — подставные фирмы, отказ конкурентам участвовать в конкурсе по формальным причинам и т. п. — к осени 1996 года «Менатеп» владел уже 90 процентами акций «ЮКОС».
— Поясните для читателей, чем был вызван особый интерес Ходорковского именно к «ЮКОСу».
— Это была вторая по величине нефтяная компания в России, а по запасам нефти — первая. Так что не один Ходорковский жаждал заполучить её. К этой гигантской авантюре следует добавить ещё одно обстоятельство: и олигархи, и правительство знали, что власть в конечном итоге объявит дефолт и что фирмы таким образом перейдут в руки олигархов. «Этим манёвром, — заключали потом наиболее объективные исследователи, — администрация Ельцина приватизировала нефтяные, газовые, минеральные и другие предприятия без одобрения парламента».