Страница 59 из 126
Гаврила Попов: блеск и нищета «прораба перестройки»
В. КОЖЕМЯКО. У каждого из тех, кто погубил Советский Союз, — своё участие в этом катастрофическом преступлении, свой вклад в осуществление его. Персонаж сегодняшней нашей беседы ещё недавно с гордостью говорил и писал о собственных заслугах в разрушении страны. В последнее время — по вполне понятным причинам! — на данную тему он предпочитает не говорить. Но ведь те его «заслуги» не исчезли, они при нём навсегда. Вот и серия наших диалогов под рубрикой «Личины оборотней» ну никак не может обойтись без Гавриила Харитоновича Попова. Когда-то имя это было широко известно, а теперь подзабыто. Между тем не только подлинные герои, но и подобные этому типу антигерои поучительны для будущего.
— Что прежде всего, Жан Терентьевич, вам хочется сказать о Гаврииле Попове?
— У него есть сочинение под названием «Блеск и нищета административной системы». Так вот, сочетание внешнего блеска и внутренней нищеты, думается, в полной мере подходит для характеристики жизненного пути этого «прораба перестройки» или даже её «архитектора».
— Видите, вы сразу вспомнили расхожие определения из «перестроечного» времени. Наверное, потому, что именно тогда на горизонте страны взошла звезда Гавриила?
— Как мы с вами уже не раз отмечали, для многих таких же их «звезда» взошла в то время. Для тех, кто умел внешне блеснуть, пусть даже внутри была пустота.
— Может быть, про него чрезмерно так говорить? Всё-таки, будучи ещё молодым, стал доктором экономических наук, вышел в профессора. Да не где-нибудь, а в МГУ..
— Что ж, действительно жизнь у него начиналась многообещающе. Студент Московского университета, сделавший успешную карьеру: сталинский стипендиат, секретарь комитета комсомола МГУ, оставлен в аспирантуре, молодой руководитель лаборатории, затем в 35 лет (в 1971 году) заведующий кафедрой, а в 1977-м — декан (в 41 год). Быстрое продвижение и по научной стезе: в 1988 году уже главный редактор академического журнала «Вопросы экономики»…
— Но он жаждет большего?
— Такова суть, потянувшая его в политику. В 1989 году становится депутатом Верховного Совета СССР от сообщества научных работников и инженеров. Затем проявляет ещё более недюжинную способность по своему выдвижению, что стало возможным при создании оппозиционной Межрегиональной группы, где он стал сопредседателем.
А это уже была должность, которая обеспечивала всесоюзную и даже мировую известность.
Дальнейшее, по-моему, все знают. Критика КПСС и Советской власти, лжедемократическая риторика в условиях резко возросшей демагогии привели его в 1990 году на место председателя Моссовета, а в 1991-м — мэра столицы. И вот тут произошёл полный конфуз.
В этой должности он смог продержаться всего один год, признав, что сочетать пропаганду теории управления, на которую он безапелляционно претендовал, и практику этого самого управления для него оказалось невозможным.
— И ведь похожий крах постиг далеко не его одного, о чём мы тоже с вами говорили.
— Да, это факт. Но даже позорный уход с административных должностей не остановил рвение Гавриила претендовать на роль эксперта и судьи по всем вопросам, которые попадались на его пути или которые он считал важными (и даже скандальными), чтобы не исчезать с общественного и политического небосклона. В какие только комитеты, советы и комиссии он не входил — всего не перечесть! И везде вёл себя с необыкновенным апломбом, очень напоминающим знаменитого гоголевского Ноздрёва.
— Пока мы не перешли к его деяниям на посту мэра Москвы, хочу услышать ваше мнение о научных достижениях экономиста Г. X. Попова.
— Свои научные изыски он начал в конце 1960-х годов, заметив резко возросший общественный спрос на анализ проблем управления.
В это время получили широкое звучание идеи академика В. Г. Афанасьева — после выхода в свет его монографии «Научное управление обществом» (1967 г.). Это было новаторское осмысление проблем развития социализма, и на него обратили внимание многие исследователи. Не упустил шанса подключиться и Попов.
— А каким образом он подключился?
— Весьма поверхностно. Брал, как говорится, не качеством, а количеством. Оседлав насущную проблематику в применении к производству, он в течение двух десятилетий опубликовал несколько монографий, брошюр и сборников статей. Надо признать, они пользовались спросом: тема-то сверхактуальная. Тем более что Попов представлял такое авторитетное учебное заведение как МГУ.
Но по сути своей большинство его работ были просто пересказом ряда заимствованных мыслей, дополненным комментариями по обсуждаемым в это время проблемам развития социалистической экономики (однако у него практически отсутствовали ссылки на других экономистов).
— То есть научный уровень его трудов вы не считаете высоким?
— Они изначально имели явно конъюнктурный характер. Именно об этом говорит и тот факт, что очень скоро полностью исчезли из научного цитирования. К ним никто не обращается, потому что ничего свежего и оригинального в них не было и нет.
— Нет с научной точки зрения?
— Конечно, ведь мы об этом говорим. А самым главным и показательным итогом его сочинений об управлении стал тот факт, что «теоретик» оказался абсолютно несостоятельным практиком по применению изложенных идей. Он после краткого пребывания во власти и сам был вынужден признать, что реальная практика управления городом оказалась ему не по плечу.
— Может быть, именно поэтому он постепенно почти полностью перешёл на публицистику?
— К тому подтолкнул успех его статей «С точки зрения экономиста» (анализ романа Александра Бека «Новое назначение») и о «Зубре» Даниила Гранина. В них, кстати, он одним из первых ввёл понятие командно-административной системы, чем очень гордится. Вот это, собственно, и есть единственный заметный его «научный вклад».
— А ведь он в 2006 году издал Собрание сочинений в восьми томах.