Страница 56 из 126
— Согласен. Мы об этом уже говорили. Но даже на таком фоне Козырев выделялся. Урок поучительный, особенно в нынешний критический момент, когда России объявлена экономическая война (и не только!) в связи с событиями на Украине. Опасность коллаборационистов, от каждого из которых можно ожидать предательства интересов страны, ещё более возрастает.
— Скажите, это правда, что иностранные дипломаты называли Козырева между собой «Мистер «Да»?
— Именно так. В отличие от советского министра иностранных дел Андрея Громыко, которого они же прозвали «Мистер «Нет». Потому что твёрдо отстаивал отечественные интересы. Ну а Козырев вёл себя, можно сказать, диаметрально противоположно. С первых шагов на высоком посту проявил себя безукоризненным последователем и проводником американской политики.
Главная ориентация во всём была на Соединённые Штаты. Они для российского министра — основной светоч и кумир. Бросалось в глаза не просто подобострастие, а самое настоящее угодничество перед американцами. Если при общении с другими западными коллегами Козырев говорил слово «Да», то с американскими — «Да-с».
Очень ему хотелось не только подружиться, но и породниться с США, что нашло отражение в «Хартии российско-американского партнёрства», подготовленной Козыревым в 1992 году. Однако ожидания не оправдались. В том году Россия получила от Международного валютного фонда всего 1 миллиард долларов — и ничего от всех стран Запада, включая США, несмотря на бурное одобрение ими происшедшего в нашей стране. Судите сами: можно ли сравнить эту подачку с помощью США Мексике, пережившей кризис в 1990-е годы и получившей сразу 40 миллиардов долларов для устранения его последствий?
— И как оценивалось в Штатах неофициально угодничество Козырева?
— Со смешанным чувством удивления и презрения. По воспоминаниям американского политолога Д. Саймса, присутствовавшего при встрече экс-президента США Никсона с Козыревым, итог разговора Никсон подвёл так: «Российский министр — человек, благожелательно относящийся к Соединённым Штатам, но я не уверен, насколько он понимает характер и интересы той державы, которую представляет». А потом продолжил: «Когда я был вице-президентом, а затем президентом, я хотел, чтобы все знали, что я «сукин сын» и во имя американских интересов буду драться за них изо всех сил. А этот (Козырев. — Ж. Т), когда Советский Союз только что распался, когда новую Россию нужно защищать и укреплять, хочет всем показать одно: какой он замечательный, приятный человек».
— Судя по различным источникам, российский МИД при Козыреве фактически стал филиалом госдепартамента США, поскольку всецело действовал в русле его политики, а не национальных интересов своего государства.
— Абсолютный факт! Мало того, министр изо всех сил старался опорочить страну, в которой вырос и получил образование. Чего стоит его программная статья накануне 1992 года, в только что начавшейся постсоветской России. Излив поток славословия и восторга по поводу того, что «нас окружает цивилизованное, научившееся превыше всего ценить интересы человека, открытое к общению и взаимодействию международное сообщество», он тут же перешёл к уничижительным и оскорбительным перлам в адрес СССР. Его он изображает как страну, в которой «творили вакханалии затянутые в кожу комиссары», «красно-коричневые фюреры», «совки». Статья полна таких оборотов, как «советская империя», «сплошной ГУЛАГ», «железобетонная конструкция дипломатии тоталитарного СССР» и пр.
— А кто из новоявленных властителей России вовсю в том же самом не поупражнялся?
— Это верно. Однако ему, Козыреву, во многом принадлежит приоритет, которым он гордится. Например, по его утверждению, именно он пустил в оборот хлёсткий ярлык «красно-коричневые» и первым начал называть Советский Союз и Россию «эта страна». Таким образом человек определённых взглядов всем даёт понять, что он не идентифицирует себя ни с историей, ни с будущим, ни с проблемами и достижениями России, то есть ни с чем, что волнует и интересует истинных её граждан.
Вот вам коллаборационист Козырев, которому вверили внешнюю политику «этой страны».
— Наверное, я сильно озадачу вас, Жан Терентьевич, но всё-таки задам этот вопрос: скажите, а возможно ли в какой-либо форме выразить потери, которые страна понесла от козыревской внешней политики?
— Что вы! Прежде всего она ведь не лично козыревская, а в основе — горбачёвско-ельцинская. Но и ещё. Вы сами понимаете, такого рода потери очень трудно, а точнее — просто невозможно подсчитать.
— Ладно, пусть не математически. А всё же пройдёмся по наиболее существенным результатам его деяний.
— О самом существенном сказано: уничтожен Советский Союз. Ну а далее, если обозреть весь период пребывания Козырева в МИД (до января 1996 года), то следует заключить: это была безмерная и беспредельная сдача позиций нашей страны на международной арене. Россия постоянно пятилась, отступала, кому-то угождала, уходила из многих регионов мира, которые немедленно заполнялись оппонентами, прямыми или косвенными противниками. Один из высокопоставленных деятелей НАТО признавался: «Мы вынуждены срочно заполнять всё новый геополитический вакуум, потому что русских там давно нет».
И их не пугало, что Ельцин время от времени грозил кому-то на Западе, даже упоминал всуе ядерную кнопку, петлял в процессе югославского кризиса. Запад воспринимал всё это спокойно, зная заранее, что «дедушка шутит».
— А что значила подготовленная Козыревым к январю 1993 года Концепция внешней политики России?
— Да по существу ничего она не значила. Лишь предательски подтверждала то, что уже стало реальностью. Нормы международного права трактовались здесь в одностороннем порядке, в смысле полного и безоговорочного подчинения интересам единственной теперь сверхдержавы.
Козырев и до этого максимально стремился приспособиться к интересам США. Уже в феврале 1992 года во время визита Ельцина в Штаты была подписана Декларация о новых отношениях, а в июне того же года принята Хартия российско-американского партнёрства.
— Краме Штатов, были же и другие страны. Что с ними?