Страница 23 из 126
— Пересекались по партийным делам. Теперь же, возобновив прежнее знакомство, сблизились, поскольку взаимно нравились друг другу. Содержания их тогдашних разговоров мы не знаем, однако несомненно, что близость возникла и на основе политических воззрений, которые в чём-то существенном оказались у них схожими. Брежнева уже не было, и Горбачёв постарался, чтобы будущий демон грядущей «перестройки» поскорее вернулся в Москву.
— Место работы здесь ему подобрали сперва как будто не очень видное — директор академического Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО).
— Так это изначально была промежуточная, временная должность! Дальнейшие виды на него были гораздо более масштабными. По ряду свидетельств, при Андропове намечалась работа над новой редакцией Программы КПСС, и «директор ИМЭМО Яковлев фактически возглавил группу по её подготовке».
Впрочем, характерны и рекомендации, поступавшие на властный верх из этого института за краткий период руководства Яковлева. К примеру, в ЦК КПСС отсюда была направлена записка о целесообразности создания в СССР предприятий с участием иностранного капитала. А чем обернулось? Капитал этот стал в нашей стране господствующим, а собственная промышленность повергнута в руины…
— Что ж, всего через два года институтского директорства — после того как Горбачёв сменил на посту Генерального секретаря ЦК КПСС умершего Черненко, его, А. Н. Яковлева, утверждают заведующим отделом пропаганды ЦК. А в следующем, 1986 году он становится секретарём Центрального Комитета, ещё через год — членом Политбюро. Вот он, звёздный час, к которому оборотень столь долго и усиленно рвался. Не так ли?
— Именно так. И совпало это с крайне опасным временем перемен, получившим название «перестройки».
— Которое реально стало временем большого предательства, а в итоге уничтожения великой страны. Ещё недавно, казалось бы, немыслимое — свершилось, принеся колоссальные беды, горе, несчастье миллионам людей. И каково же восприятие всего этого персонажем, в решающей степени организовавшим такую катастрофу? Потрясающе! «Оглядываясь назад, — написал он, — могу с гордостью сказать, что хитроумная, но весьма простая тактика… сработала».
— Действительно, потрясающе. Особенно если напомнить, что изрекает это деятель, назойливо призывавший всех и вся к покаянию. Сам-то не кается, а гордится!
Учтём и ещё один факт, о котором он сообщил в конце своей жизни. Вспоминая те дни 1985 года, когда Горбачёв взошёл на вершину власти, Яковлев рассказал, что сразу предложил новоиспечённому Генсеку начать курс на ликвидацию социализма. Однако смысл ответа был следующий: пока, дескать, «рано». То есть, по мнению Яковлева, Горбачёв тогда ещё не решил окончательно, что «с советским строем пора кончать», поэтому, став его правой рукой, он и взялся быть двигателем в этом направлении.
— При всей несомненной тяге к хвастовству в данном случае, я думаю, свою роль Яковлев передал верно. Да, он действовал как двигатель той вакханалии, которую надо было создать в стране, причём прежде всего — в головах людей. Конечно, гибельный процесс «перестройки» со всеми его составляющими предстоит ещё анализировать и анализировать, поуже тогда было видно: слом идеологии, которым непосредственно занимался этот коварный и по-своему умный враг, идёт наиболее интенсивно. Вы же не будете отрицать, что Яковлев оказался куда как поумнее Горбачёва?
— Нет, не буду. И шоковое действие идеологической вакханалии, что он сумел развернуть, понимал я уже в то время, как и вы.
— Уверен, подготовительная работа к этому развалу, о которой до сих нормы имеем всё-таки недостаточное представление, велась планомерно. Обратите внимание, как быстро нашлись нужные руководители для ведущих СМИ, чтобы превратить их из советских в антисоветские. Коротича для «Огонька» аж в Киеве разыскали…
— Пресса, литература, кино, телевидение — всё находившееся в ведении главного идеолога теперь должно было служить сплошному очернению советской истории и сегодняшней жизни страны. Вспомните, один из программных фильмов того времени напрямую был назван: «Так жить нельзя».
— Яковлев лично и с незаурядной въедливостью отслеживал, где и кто нарушает его требования. Меры следовали незамедлительно. Характерный пример — истерический шум, поднятый вокруг публикации в «Советской России» статьи Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами».
— Насколько я знаю, «Правде» тоже от него доставалось.
— Ох, многое не нравилось ему у нас! Не единожды наш главный редактор Виктор Григорьевич Афанасьев делился со мной, редактором по отделу партийной жизни, своими огорчениями на сей счёт. Опять, мол, звонил Яковлев, выговаривал, что партийная жизнь в газете «медленно перестраивается».
Но мы уже догадывались: «перестройка» требуется такая, чтобы партийного руководства вообще не было, чтобы отменены были и Коммунистическая партия, и коммунистическая идея. Академик В. Г. Афанасьев, в прошлом боевой военный лётчик, согласиться с этим категорически не мог. И в конце концов на его место в «Правде» был прислан другой академик — И. Т. Фролов, официальный помощник Горбачёва!
— А статья Конституции о руководящей роли Коммунистической партии вскоре вообще отменяется. Что стало в полном смысле слова убийственным ударом по Советской стране, стержнем которой была именно она, партия коммунистов. Яковлев позднее выскажется: «Я говорил про «обновление социализма», а сам знал, к чему дело идёт». Не просто знал — он направлял.
— И вот тридцатьлет после этого народу внушалось, что иного выхода, как уничтожение СССР, в 1991 году не существовало. Видите ли, «нереформируемой» оказалась система. Но почему-то в Китае, перед которым в то же время дилемма возникла точно такая, необходимое реформирование успешно состоялось. И каков теперь социалистический Китай, руководимый Коммунистической партией, как далеко ушёл от упавшей России…