Страница 21 из 126
— А как же! Причём если взглянуть поверхностно, то на протяжении многих лет можно ничего особенно тревожного и не заметить. Кажется, по всем статьям перед нами старательный исполнитель своих служебных обязанностей, демонстрировавший, по свидетельству коллег, большое рвение в партийной работе.
— Начал эту стезю с 1946 года инструктором Ярославского обкома?
— Глаз «сверху», что называется, положили на него ещё раньше. Он уже учился на историческом факультете пединститута, когда в октябре 1945 года был направлен на учёбу в Высшую партийную школу при ЦК ВКП(б). Кстати, замечу: институт он потом так и не окончил. А в 1946-м началась реорганизация ВПШ, в связи с чем его направили в распоряжение Ярославского обкома ВКП(б). Здесь он и становится инструктором отдела пропаганды и агитации.
— Так сказать, первая его партийная ступень.
— Ну а дальше пойдёт «по регламенту»: заместитель заведующего отделом, заведующий… И в 1953-м — перевод в Москву. Опять он инструктор, но теперь уже инструктор ЦК КПСС.
То есть в партаппарат врастал основательно. Обращаю внимание на примечательный факт: за всю историю партии только три человека — он, Маленков и Пономарёв — выросли из инструкторов до секретарей ЦК.
— Однако же были у него и перерывы в партийно аппаратной карьере, причём стоит заметить — весьма значимые.
— Безусловно. Даже в определённом смысле, говоря любимым горбачёвским словцом, судьбоносные.
— Первый перерыв — это направление в Академию общественных наук при ЦК КПСС, где он учился в аспирантуре с 1956-го по 1960-й?
— Правильно. Однако из четырёх этих лет надо особо выделить 1958–1959 годы, когда он стажировался в Колумбийском университете США.
— Необычная для той поры стажировка, что и говорить.
— Хрущёвское время. Как писалось и говорилось тогда, поворот лицом к лицу с Америкой. Наверное, это могло и какую-то пользу дать, но возникли также дополнительные угрозы. И первый вопрос: каждый ли из наших достойно выдержит такое испытание — «лицом к лицу»?
— Яковлев ведь не один прибыл на ту стажировку?
— В группе было четверо. И считайте как хотите — случайно или не случайно, а оказался среди них сотрудник КГБ Олег Калугин. Тот самый, который в будущем, во время «перестройки», уже став генералом, скандально прогремит как коллаборационист, предатель, агент американских спецслужб.
— Усилия Калу гина, Яковлева и всех им подобных, направленные на уничтожение СССР, в это время зримо объединились.
— Да, когда горбачёвская «перестройка» захлестнёт страну, многое, что до того скрывалось, действительно станет зримым. Но подготовка шла втайне, и до сих пор остаются неизвестными существенные подробности закулисных отношений.
Это относится и к Яковлеву, к его связи с разведкой США. Были и остаются серьёзнейшие основания считать его «кротом», то есть вражеским агентом, заброшенным в будущее. Вполне возможно, ещё с той достопамятной стажировки в США. Были запросы на глубокую проверку поступавшей о нём компрометирующей информации, но Горбачёв предлагаемую разработку запретил. А материалы нашей внешней разведки на сей счёт пока не открыты, так что установление истины в полном объёме откладывается.
— О его работе в Канаде — тоже?
— Разумеется. Это был второй перерыв в аппаратно-партийной службе Александра Н. — назначение в 1973 году на должность посла СССР в Канаде, где он проработает десять лет. А до этого, после защиты кандидатской диссертации в Академии общественных наук, с 1960-го тринадцать лет продолжал карьерный рост, вернувшись в аппарат ЦК КПСС.
Инструктор становится заведующим сектором, а с июля 1965 года — первым заместителем заведующего отделом пропаганды ЦК: назначение подписал сам Брежнев. Но вот далее на пути восхождения происходит вдруг непредвиденная заминка. Четыре года Яковлев исполнял обязанности заведующего важнейшим идеологическим отделом Центрального Комитета, а заведующим этот и.о. всё не утверждался.
— Значит, какие-то влиятельные лица и обстоятельства были против? «Его это ужасно раздражало, он искал опору и находил её не то чтобы в диссидентских кругах, скорее в кругах, бравирующих либералов-мом». Здесь я процитировал Валентина Васильевича Чи-кина, главного редактора «Советской России», который подытожил свои размышления об извилистых и коварных «загогулинах» выдающегося оборотня так: «Яковлев всегда был двойственной фигурой». Вы согласны с этим?
— Двойственность его несомненна, и со временем она лишь нарастала.
— Знаете, я думаю, что психология таких, как Яковлев, — материал для художника масштаба Достоевского. Много тут всего переплетается. Но если выделить суть, то это ведь своего рода реинкарнация Смердякова, написанного тем же Достоевским. Выпестовать в себе всепоглощающую ненависть к стране, где родился, живёшь и работаешь, — вот что фактически стало заветным внутренним содержанием его личности.
— Замаскированным в респектабельный костюм интеллектуала. Он же именно таким хотел выглядеть в глазах либеральной, прозападной части отечественной интеллигенции. А черпал между тем свою «мудрость» из отстоя концепций, накрученных всем сонмом антисоветчиков и антикоммунистов разных стран против СССР.
Известно вам, например, кто был его научным руководителем во время стажировки в Штатах? Дэвид Трумэн, один из самых видных американских политологов-антикоммунистов. Понятно, что кандидатская диссертация, защищённая Яковлевым, называлась как положено: «Критика американской буржуазной литературы по вопросу внешней политики США 1953–1957 гг.». Но, придавая своей работе требуемую критическую направленность, думал-то совсем иначе!
— С точностью до наоборот?