Страница 109 из 126
— Ципко-то прекрасно понимал, что недопустимо унизит себя в глазах тех, кто им восхищается, если поставит в центр публичных своих притязаний давным-давно реквизированные бабушкины доходные дома. Что вы! Он несравнимо выше этого. Он олицетворяет благородную интеллектуальную элиту, которая радеет о главном — о благе народа, якобы составляющем для неё единственный смысл борьбы. Прочтите многозначительную выдержку из фундаментального его труда «Магия и мания катастрофы. Как мы боролись с советским наследием»:
«Мы были и до сих пор являемся идеологами антитоталитарной — и тем самым антикоммунистической — революции… Наше мышление по преимуществу идеологично, ибо оно рассматривало старую коммунистическую систему как врага, как то, что должно умереть, распасться, обратиться в руины, как Вавилонская башня. Хотя у каждого из нас были разные враги: марксизм, военно-промышленный комплекс, имперское наследство, сталинистское извращение ленинизма и т. д. И чем больше каждого из нас прежняя система давила и притесняла, тем сильнее было желание дождаться её гибели и распада, тем сильнее было желание расшатать, опрокинуть её устои… Отсюда и исходная, подсознательная разрушительность нашего мышления, наших трудов, которые перевернули советский мир».
— В чрезмерной скромности такого автора не упрекнёшь.
— Да он на это и не рассчитывает. Мания величия в нём прочно обосновалась, и её позывам Ципко следует неукоснительно, не забывая напоминать читателям о своей исключительности и «страданиях», которые претерпел в годы Советской власти. Уже почти четверть века назад, в «Независимой газете» от 17 мая 2000 года, он выдал следующее:
«Мы, интеллектуалы особого рода, начали духовно развиваться во времена сталинских страхов (интересно, как это в свои 12 подростковых лет к 1953 году он испытывал страх от Сталина. — Ж.Т.), пережили разочарование в хрущёвской оттепели (в 15–16 лет. — Ж.Т.), мучительно долго ждали окончания брежневского застоя, делали перестройку. И, наконец, при своей жизни, своими глазами можем увидеть, во что вылились на практике и наши идеи, и наши надежды».
— О, концовка примечательная! Когда мы с вами рассматриваем одного за другим этих оборотней, напрямую или в подтексте сам собой возникает главнейший вопрос. Вот они старались, суетились, разваливали «старую коммунистическую систему как врага». Но каков же результат? Чем в действительности обернулись их идеи, труды и надежды?
— Вы правы. Ципко в далёком теперь 2000-м с нарочитым удовлетворением заявил: «Наконец, при своей жизни, своими глазами можем увидеть…» Только вот что хорошего мог он увидеть вокруг тогда? Более того, три десятка лет спустя после августа 1991 — го, когда страна, согласно провозглашённым разрушителями обещаниям, должна была бы процветать вовсю, ничего похожего не наблюдалось. И начавшаяся в 2022-м специальная военная операция, потребовавшая реальной оценки всего, что к этому времени было сделано и не сделано, заставила даже некоторых убеждённых апологетов власти с удивительной резкостью заявить: «Позорное тридцатилетие!»
— Известно, что любая теория поверяется практикой. Известно также: всё познаётся в сравнении. Ныне есть возможность сопоставить советские годы с тридцатилетием «новой России». Казалось бы, совершенно очевидно, какое время по результатам выигрывает. Против фактов, как говорится, не попрёшь, и недаром наиболее разумные и честные из числа противников Советской власти за последнее время всё больше пересматривают своё отношение к социалистическому периоду нашего развития. Вы, Жан Терентьевич, согласны с этим?
— Хотя и со скрипом идёт такой пересмотр, признаки его удовлетворённо замечаю. Но обольщаться, по-моему, не стоит. Антисоветизм, антикоммунизм легко сдавать свои позиции в мире не собираются, и у них мощнейшая поддержка «золотого миллиарда». Вот и Ципко, представляющий, как ныне выражаются, самых упёртых антикоммунистов нашей страны, продолжает стоять на своём. Уже поэтому рано сбрасывать его со счетов.
— Да, несмотря на возраст, он чрезвычайно активен. Печатают его и «МК», и «Независимая», и так называемая «Комсомольская правда» — всех не перечислить.
— Если бы только многопечатанием отличался. А вы знаете, что в нынешнем году Александр Сергеевич Ципко совершил потрясающее, величайшее научное открытие, до какого ранее не додумался ни один исследователь?
— Что имеете в виду?
— Значит, пропустили его статью в «Независимой газете» от 23 апреля 2023 года. А в ней, представьте себе, он объявляет марксизм… «философией смерти». Апофеоз его измышлений на тему, которая стала основной для будущего доктора философских наук ещё более полувека назад!
— Он же, насколько помнится, и докторскую диссертацию защищал по Марксу?
— Верно, в 1985 году. Называлась «Философские предпосылки становления и развития учения Карла Маркса о первой фазе коммунистической формации». Понятно, что это было вполне себе апологетическое сочинение, не допускающее даже и тени каких-либо сомнений. Но вот к чему пришёл, когда жизненная конъюнктура коренным образом изменилась: «Самые чудовищные преступления в истории человечества совершались под знаменем марксистского учения».
— «Философия смерти» — почему?
— Это, конечно, из разряда тех хлёстких выражений, которые своей радикальностью и оскорбительностью всех должны поразить. Ну, например: «7 ноября — праздник коммунистического тупика»; «чума коммунизма»; «звериная жестокость большевиков»; «коммунистическое крепостное право» и т. п.
А основополагающая задача, которую он с Яковлевым перед собой поставили, — убедить массы в нежизнеспособности марксизма, который большевики сделали своим учением. Дескать, не для жизни такое, а лишь для смерти. Не прикасайтесь к нему, забудьте, похороните!
— Но ведь призывы и рассуждения эти входят в разительное противоречие с реальной жизненной силой марксизма. Достаточно сказать, что после Великого Октября он был в основе русского чуда, поразившего весь мир, а ныне прокладывает путь китайскому чуду Это же не выдумка, а реальность!