Страница 10 из 126
По большому счету он не имел своей команды, того мозгового центра, которые взяли бы на себя функцию коллективного творчества, помощи в ориентации, что все же надо делать со страной, как реализовывать задумки. А в реальной жизни творческие люди не задерживались в его окружении, а те, кто оставались, имели примерно такой же интеллектуальный потенциал, как и их руководитель. В годы правления Горбачева его кадровая политика вызывала нарекания, непонимание и прямое отвержение. Его обвиняли в том, что он ориентирован на слабых людей для того, чтобы в их окружении казаться выдающимся деятелем. Декларируя приверженность к коллективному творчеству, к дискуссии, Горбачев практически игнорировал все другие мнения и суждения, считая свои высказывания и суждения не подлежащими сомнению и пересмотру.
Его самомнение ограничивало возможность адекватно реагировать на события, на потребности времени. Горбачев постоянно опаздывал с принятием решений — жизнь всегда опережала его, и он был вынужден задним числом принимать к сведению происходящее или придавать ему характер законодательной инициативы. Он переигрывал самого себя, пытаясь подать себя в самом лучшем свете с учетом происходящих событий и обстоятельств. До сих пор у многих вызывает вопрос о его роли в августовских событиях 1991 г., так как его политика сводилась к тому, чтобы при любом повороте событий он должен был выиграть, проявив еще одни низкопробные черты — интриганство и шулерство.
Карьеризм закладывался постепенно. В юности это было постоянное стремление заявить о себе, что реализовывалось в роли комсомольского активиста во время учебы. По мере «взросления» Горбачев быстро уверовал — должны быть лица, прямо и непосредственно способствующие его карьере. Сначала это был Кулаков, первый секретарь Ставропольского крайкома КПСС, который переместившись в Москву секретарем ЦК КПССС, продвинул своего протеже на свое место. Став первым лицом в крае, Горбачев начал поиск такого же надежного плеча в вершинах КПСС, тем более что ситуация благоприятствовала этому — первые лица страны в большинстве своем отдыхали на территории северокавказских здравниц. И среди них он сделал ставку на Андропова, могущественного руководителя КГБ, что обернулось сторицей для взятия в дальнейшем вершин власти в Москве. Став секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству, Горбачев не особенно заботился о том, чтобы при принятии тех или иных решений советоваться со специалистами, слушать их мнения, рассматривать возражения. В основе продвигаемых им решений были амбиции, желание получить политические дивиденды, позволяющие заявить о себе как неординарном человеке.
Уже в бытность генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачев хотел безоговорочного подчинения и беспрекословного послушания как со стороны должностных лиц по горизонтали — своих коллег, первых секретарей крайкомов, обкомов, ЦК компартий союзных республик, так и в непосредственном окружении — в Политбюро и правительстве. И началась грандиозная эпопея перетряхивания кадров. Появились новые люди, которые знали, кому они обязаны своим возвышением. По некоторым подсчетам, было сменено 84 % первых лиц в республиках, краях и областях, фактически заново было сформировано новое Политбюро. Этого Горбачеву показалось мало. На излете перестройки была затеяна компания по его избранию Президентом СССР. И хотя шла игра в демократизацию, свободу слова и гласность, Горбачев категорически отверг предложения, чтобы наряду с ним были и другие лица как кандидаты на этот пост. Не были приняты даже аргументы, что в данной ситуации нет альтернативы ему как признанному лидеру, что допущение других кандидатур на этот пост будет демонстрировать его приверженность к демократии: Горбачев не допускал ни малейшего шанса на проигрыш. Амбиции не покидали Горбачева и после полного его фиаско в 1990-е годы. Побыв в политической изоляции несколько лет, он выдвинул свою кандидатуру на пост президента России в 1996 г. Аргументация была «железная»: Ельцин всем надоел, его политика провалилась, а Зюганов не может быть поддержан, так как «зовет в отвергнутое советское прошлое», у которого нет перспективы, что в этой ситуации у народа есть один выход — голосовать за него, как мудрого человека, знающего куда и какими путями вести народ. Советы ближних сподвижников — не выставлять свою кандидатуру на выборы — он отклонил, считая их недальновидными. Данные опросов общественного мнения он также отверг, обвинив социологов во всех смертных грехах. И каково было его удивление, когда из всех кандидатов в президенты он занял последнее место, получив в свою поддержку 0,17 % (!) голосов. Теперь уж виноватым оказался уже народ, не понимающий своего «счастья» в силу своей «дикости и отсталости»