Страница 18 из 25
Он чувствовал, как она всё сильнее сжимается вокруг него с каждым его движением, нарастая, пульсируя, пока не вскрикнула, содрогаясь в долгом, волновом оргазме, стискивая его изнутри с такой силой, что он сам не выдержал и рвано, протяжно выдохнул её имя, уткнувшись лицом в её влажную шею, и отдался разрядке, растворяясь в ней до последней искры.
Потом они лежали, переплетённые, мокрые от пота и воды, со сбитым дыханием, и он чувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его, как её пальцы гладят его затылок, уже без сил, но с бесконечной нежностью.
Алексей, уткнувшись в её макушку, дышал ею и понимал, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Ему ведь тоже ни с кем из всех его бывших любовниц не было так хорошо, как с этой зеленоглазой красавицей.
Даша, затихнув на его груди, едва касаясь кожи, водила пальчиком, обводя татуировку, под которой был шрам, и ни о чем не спрашивала. Хотя ей, единственной, он бы честно сказал, зачем он когда-то сделал её.
За окном утихала гроза, дождь превратился в мелкую морось, гром отдалялся всё дальше. Свеча догорала, бросая мягкий свет на переплетённые тела.
Рекс тихонько похрапывал где-то в прихожей, а они лежали, прижавшись друг к другу, и впервые за долгое время оба чувствовали себя по-настоящему дома.
Они так и заснули — переплетенным единым телом, одним пульсом, одним на двоих дыханием, даже не думая отодвигаться или размыкать объятия.