Внеплановый отпуск

Глава 9. Близость

Они бежали сквозь ливень, держась за руки. Дождь хлестал по лицам, заливал глаза, но Алексей не отпускал Дашину ладонь. Рекс мчался впереди, словно прокладывал им путь.

Когда они ввалились в дом Алексея, оба были насквозь промокшими. Вода стекала с них прямо на пол, образуя лужи.

— Боже, — выдохнула Даша, застыв на месте, — добрались. Знаешь, я ужасно боюсь грозу, — призналась вдруг.

— Почему раньше не сказала?

— А что бы это изменило? Там бы остались, в темноте?

Алексей качнул головой, подумав: “А ведь она права, не изменило бы ничего. Но любая другая на её месте обязательно бы сообщила, еще и уговаривать бы пришлось”.

Он поставил фонарь на стол, щелкнул выключателем, и тут обнаружилось, что, пока он был у Даши, в его доме тоже вырубило электричество.

— Даш, и у меня света, оказывается, нет. Похоже, что во всей деревне вырубило. Но нам нужно обработать твою рану на лбу.

— Но у тебя света нет...

— Зато есть свечи, бабушка всегда держала их на случай отключения электричества. Вот и пригодятся наконец. Ну и фонарь пока ещё светит, и у меня к нему, кстати, батарейки есть запасные.

— Запасливый, — улыбнулась.

— Есть такое дело, — не стал отрицать. — Идем в ванную, аптечка там.

Алексей довел Дашу до ванны, оставил ей фонарь и пошел на ощупь за свечами.

Вернулся быстро, зажег несколько штук сразу и расставил в разных местах. Мягкий теплый свет заполнил небольшое помещение.

— Бойлер работает от газа, так что горячая вода есть, — объяснил он, открывая кран и настраивая теплую воду. — Ты можешь принять душ, а я пока найду тебе что-нибудь из одежды. Полотенце вот это, на стиральной машинке, чистое.

Даша кивнула, но не двигалась с места, а стояла, обхватив себя руками, и дрожала.

— Даш, — Алексей заметил это, шагнул ближе, — ты как?

— Не знаю, — прошептала она. — Наверное, это запоздалая реакция моего организма на стресс. Там, когда всё рухнуло, я подумала, что умру. Одна. В темноте. И что никто не узнает, и что я так и не успела... — она запнулась, подняла на него глаза. — Не успела сказать тебе, что ты мне нравишься. Очень.

Алексей замер. Его сердце заколотилось так, что, казалось, она должна была его слышать.

— Даша...

— Я дура, да? — она слабо улыбнулась. — Отталкивала тебя, придумывала разные отговорки, боялась. А потом случается вот что-то такое, — повела головой в сторону, имея в виду грозу, — и понимаешь, что надо просто жить и чувствовать. Здесь и сейчас. А не бояться, не додумывать того, что ещё не случилось.

Он осторожно провёл ладонями по её плечам.

— Ты не дура. Это нормальная реакция, правильная.

— Нет, — Даша упрямо покачала головой. — Неправильно. Правильно — это вот так.

Она поднялась на цыпочки, положила руки ему на плечи и поцеловала его. Неуверенно, робко, но искренне.

Её руки были холодными от дождя, но Алексей почувствовал, как у него внутри разгорается пламя.

Стоило только девичьим губам коснуться его губ, как внутри у него словно сорвало все предохранители.

Он притянул её ближе, углубляя поцелуй, и Даша ответила — страстно, отчаянно, словно пыталась наверстать все эти дни отчуждения.

Её руки скользнули ему на шею, пальцы зарылись в его мокрых волосах на затылке.

Алексей провёл руками по её спине вверх, чувствуя, как девушка вздрагивает и по её телу пробегает дрожь.

Мокрая футболка с каким-то смешным котенком прилипла к телу, и он ощущал каждый изгиб под тонкой тканью.

— Даша, — хрипло выдохнул Алексей, отрываясь от её губ, — у тебя ещё есть возможность остановиться, сейчас. Потом не отпущу.

— Не останавливайся, — прошептала она. — Пожалуйста, — и первая потянула его футболку вверх.

Алексей быстро стянул её, кинул мокрую тряпку на пол и вдруг, подхватив Дашу, шагнул вместе с ней под теплый душ. Они уже и так были мокрые, но из душа хотя бы теплая вода лилась.

Он целовал её шею, ключицы, стягивая мокрую футболку. Даша помогла ему, подняв свои руки наверх. Вторая футболка упала на пол с мокрым шлепком.

Он присел, и его пальцы скользнули по ее влажным бедрам, задержавшись на резинке штанов, и Даша выгнулась навстречу, вцепившись мокрыми ладонями в его плечи.

Алексей медленно, почти мучительно, потянул ткань вниз, чувствуя, как под его ладонями открывается её горячая, напряжённая кожа, обжигающая даже сквозь прохладные струи воды.

Стянул штанишки, затем трусики и припал губами к её животу, когда мокрая ткань сползла до колен.

Даша судорожно вздохнула, запустив пальцы в его волосы, а он опускался всё ниже, освобождая её ноги от последнего препятствия, пока мокрые штаны с глухим шлепком не упали к их ногам на кафель.

Он встал и застыл, глядя на рыжую красавицу. Даже в тусклом свете свечей она была прекрасна — нежная кожа, небольшая грудь с розовыми сосками, тонкая талия, стройные ноги с маленькими ступнями.

— Ты потрясающая, — выдохнул он.

Даша покраснела, но не стала закрываться.

— Я вся грязная...

— Это мы сейчас исправим… — он дотянулся до геля для душа, вылил себе на ладонь, растер его между ладонями, опустил их на плечи девушке и плавными движениями начал намыливать Дашу.

Тёплая вода лилась на них, смывая пыль, грязь, усталость.

Его горячие и сильные ладони вжались в её мокрые плечи, а затем спустились вниз.

С намеренной, жадной медлительностью обвели напрягшиеся соски, отчего те встали твёрдыми, почти болезненно острыми бусинами, скользнули по впадине живота, где мышцы судорожно дрогнули, и впились в изгиб бёдер, сжимая их так, что Даша подалась бёдрами вперёд, сама ища его пальцы.

Она запрокинула голову, ловя ртом горячие струи, но, когда его рука нырнула между ног, туда, где уже всё пульсировало и горело от ожидания, судорожно выгнулась, вцепившись ногтями в его предплечья, и из горла вырвался почти всхлип, смешанный с водой: — Лё-о-о… ах… — она закусила губу так сильно, что на коже выступила белая полоска, сдерживая рвущийся стон, но он тут же накрыл её шею влажным, жарким ртом, целуя солёную кожу, а его пальцы уже не просто поглаживали, они надавливали, кружили, дразнили, чувствуя, как она намокает под ними ещё больше. Он выдохнул ей прямо в ухо, низко и хрипло, с почти жестокой нежностью:

— Ну же, солнышко, не прячься, я хочу чувствовать, как ты ломаешься под моими руками. Давай, кончи для меня, прямо здесь, прямо сейчас, покажи мне всё.

— Я не смогу… здесь… в душе… стоя…