Страница 17 из 129
— Лев Прокофьевич Демидов, — сказал он.
— Даниил.
— Вы моряк?
— Немного.
— Корабли строить умеете?
— Немного.
Он посмотрел на меня с заметным сомнением.
— Всё у вас немного.
— Это полезное слово.
— Нет. — Лев покачал головой. — Если делать дело, надо понимать точно: умеешь или нет.
— Согласен. Тогда скажу так: корабли я люблю. И понимаю, что они должны быть крепкими, быстрыми и не тонуть.
Лев вдруг улыбнулся.
— Это уже похоже на правду.
Анна Демидова была высокой, красивой, с прямым взглядом. Она не теряла времени на пустые любезности.
— Анна Петровна, — сказала она Ане. — Я слышала, вы хорошо переносите лечение.
— Я его почти не заметила.
— Тогда вам повезло.
— Почему?
— Потому что обычно люди замечают лечение только тогда, когда оно плохо организовано.
Аня рассмеялась.
— Вы любите всё организовывать?
— Люблю, когда люди не умирают из-за того, что кто-то забыл вовремя привезти чистую воду, бинты или дрова.
На секунду её голос стал жёстче.
И я понял: вот эта девушка однажды будет держать на себе госпитали, склады, обозы, целые города. Не потому, что ей нравится власть. А потому, что ей не всё равно.
Строгановы подошли позже остальных.
Александр Строганов был спокоен. В нём не было броской яркости Бориса, лёгкой иронии Николая Юсупова или колючей опасности Черкасского. Но рядом с ним сразу становилось понятнее, что делать дальше.
Опасное качество.
— Александр Николаевич Строганов.
— Даниил Латин.
— Я слышал, вы интересуетесь морем, дорогами и торговлей.
— А ещё армией, заводами, школами, городами и тем, почему люди каждый раз умудряются ломать хорошо работающие вещи.
— Значит, вам будет скучно в России.
— Наоборот. Здесь столько работы, что скучать некогда.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Работа — хорошее лекарство от лишней уверенности.
— А уверенность — хорошее лекарство от лишней осторожности.
— Не всегда.
— Не всегда.
Варвара Строганова, младшая из всех, держалась сначала чуть в стороне. Но глаза у неё горели любопытством.
— Вы правда видели другие страны? — спросила она.
— Видел.
— А карты там другие?
— Карты почти везде врут одинаково.
Она моргнула.
— Как это?
— На карте всё выглядит просто. Провёл линию — и будто дорога есть. Поставил город — и будто там уже живут люди. А на самом деле между точками бывают болота, горы, разбойники, снег, голод, чиновники и очень плохие мосты.
Варвара серьёзно кивнула.
— Значит, надо рисовать не только дороги.
— А что ещё?
— Время.
Я посмотрел на неё.
Вот это было неожиданно.
— Умная мысль, Варвара Григорьевна.
Она чуть покраснела, но глаза не отвела.
Ефремовы вошли в разговор так, словно давно здесь были.
Ефрем Степанович был высок, гибок, с насмешливым выражением лица. В нём чувствовалась та же свобода, что и в отце, только ещё не обтёсанная годами.
— Ефрем Ефремов, — сказал он. — Да, имя у меня такое. Отец считает, что это удобно.
— Удобно. Никогда не забудешь.
— Ага. Особенно когда тебя зовут дважды подряд.
— Ефрем!
Из-за его плеча появилась Алина. Высокая, темноволосая, быстрая. Она посмотрела на брата так, что он сразу сделал вид, будто ничего не говорил.
— Не слушайте его, — сказала она. — Он любит казаться умнее, чем есть.
— Алина, ты разбиваешь мне сердце.
— Оно у тебя крепкое. Донское.
— Вот видите? — Ефрем развёл руками. — В семье меня совершенно не ценят.
— Тебя ценят, — ответила Алина. — Поэтому и не дают испортиться.
Аня улыбнулась.
— Вы ездите верхом?
— Конечно.
— И фехтуете?
— Немного.
Я закрыл глаза.
— Теперь и она.
Алина прищурилась.
— Что?
— Ничего. Просто это слово сегодня преследует меня.
— А вы много фехтуете? — спросила она.
— Немного.
Борис застонал.
— Всё. Я больше не могу. Мы должны это проверить.
— Вот и проверите, — спокойно сказала Аня.
И почему-то посмотрела на меня так, что я сразу понял: вечер становится интереснее.