Страница 2 из 74
— Надежда Соболева к Степану Евгеньевичу, — говорю я, стараясь не замечать, как взгляд секретарши скользит по Мише. — Я по предварительной записи.
— Да, конечно, — секретарша профессионально улыбается. — Степан Евгеньевич ждет. Только…
Она смотрит на Мишу.
— Он со мной, — говорю я твердо. — Няня заболела. Это на один день. Он посидит здесь, в приемной, я уверена, он никому не помешает.
Миша кивает с максимально ангельским выражением лица.
Секретарша переводит взгляд ниже. И этот взгляд мне не нравится.
— А это…
— Это хомяк, — говорит Миша. — Его зовут Шурик. Он со мной.
Шурик, торчит из кармана ветровки Миши.
Я зажмуриваюсь.
Секретарша открывает рот, но в этот момент дверь за ее спиной открывается, и голос — низкий, холодный, без единой эмоции, такой, который не задаёт вопросов — произносит:
— Соболева? Заходите.
Я открываю глаза.
В дверях стоит мужчина. Высокий, темный костюм, белая рубашка, галстук затянут так туго, что кажется, он душит своего владельца. Лицо жесткое, скуластое, с глазами такого холодного серого цвета, что я на секунду забываю, как дышать. И зачем вообще сюда пришла.
Это Степан Макаров.
Я видела его фото в досье, но фото врали. Они не передают той силы, которая исходит от него, как от включенного трансформатора.
— Я… — начинаю я.
— Мам! — голос Миши звенит в тишине приемной так громко, что секретарша вздрагивает.
Степан переводит взгляд на Мишу.
Миша смотрит на Степана долго и внимательно. А потом он улыбается с какой-то искренней радостью.
— Мам, — продолжает Миша, не отрывая глаз от Степана. — Я нашел папу.