Снегурочка

Я кивнула в ответ. Я продолжала сидеть голая на стуле, пока Пётр, ставил чайник и собирал на стол. Почему то, я совершенно не стеснялась его — то ли я уже за весь день привыкла к своему голому состоянию, то ли усталость и общее стрессовое состояние, давали о себе знать, то ли сам Пётр, был виноват в этом, ведя себя так естественно, как будто он каждый день принимал у себя в гостях красивых обнажённых девушек.

Вскоре чайник вскипел. Я хотела и пить и есть — не знаю чего больше. Я набросилась на еду, уплетая за обе щёки бутерброды, приготовленные Петром, и запивая сладким чаем.

Пётр заботливо смотрел на меня, глаза при этом были у него какие-то тоскливо-счастливые.

Когда с бутербродами было покончено, Пётр протянул мне полотенце и проводил в ванную комнату. Ванная комната представляла собой отдельное помещение, задёрнутое шторой в центре которого стояло пластмассовое корытце-ванночка. На полу стояло ведро с водой, которую Пётр принёс из колодца и рядом ведро с горячей водой.

Плеснув в корытце холодной и горячей воды, и размешав рукой, он предложил мне сесть в ванночку. В этой маленькой ванне я могла сидеть только с согнутыми коленями. Воды было немного и она едва закрывала мою писечку.

Пётр, поливал меня из кувшина, нежно намыливал меня мыльной мочалкой, смывал мыльную воду... Я настолько разомлела и размякла, от горячего чая, от тёплой воды, от приятных поглаживаний моего тела, что совершенно спокойно позволила Петру мыть себя в самых сокровенных местах. Мне было так хорошо в тот момент. Я чувствовала себя маленькой девочкой.

— У меня дочка была, — грустно произнёс Пётр, — такая же красавица, как и ты.

Я не стала спрашивать его, где его дочка сейчас и что произошло, поняв, что история эта достаточно трагична.

После ванны, обернув меня полотенцем, Пётр проводил меня в другую комнату, где стояла кровать.

— Постели полотенце и ложись, — предложил он, — я сейчас принесу мазь. Мазь такая, что укусы пчёл, проходят за сутки. Сам готовил, по древнему рецепту.

Я легла на кровать, удивляясь тому факту, что совершенно спокойно себя чувствую, оставаясь совершенно голой в присутствии этого, сурового на вид человека. При этом я удивлялась этому факту, как бы со стороны, потому что в тот момент я продолжала оставаться, в каком-то притуплено расслабленном состоянии.

Пётр принёс баночку с мазью жёлто-зелёного цвета. Присев рядом с кроватью на стул, он начал наносить эту мазь на моё истерзанное крапивой тело. Он нежно растирал эту жирную массу по моему телу — мои ручки, грудь, животик, мои ножки и даже пальчики на ногах, всё вскоре было покрыто этой целебной мазью. От его нежных поглаживаний, я всё глубже погружалась в блаженно-расслабленное состояние, граничащее со сном.

Когда он начал гладить, скользкими из-за мази руками, внутреннюю поверхность бёдер подбираясь к моей писечке, я невольно развела в стороны ноги. Почувствовав приятное тепло, разливающееся внутри меня, я вдруг вспомнила про листья крапивы, которые всё ещё находились в моём влагалище.

— Пётр, у меня там внутри ещё крапива, — тихо и растянуто произнесла я.

Он посмотрел на меня удивлённо, но ничего не ответил. Он продолжал намазывать мои половые губки. Зачерпнув пальцем из банки свой чудо-крем, он направил его прямо во влагалище.

Я лежала на кровати, разведя ноги в стороны и к моему расслабленному чувству блаженства, стало примешиваться ощущение нарастающего возбуждения.

Пётр аккуратно смазал вход во влагалище и ввел в меня уже два пальца, пытаясь зацепить ими листья крапивы. Вытащив один листочек, он покачал головой.

— Надо рукой, — произнесла я, не соображая, что я говорю.

Ладонь у Петра была узкая, с тонкими длинными пальцами, а я была уже достаточно возбуждена, так что постепенно, во мне оказалось уже три, потом четыре пальца.. Смазав всю ладонь мазью, Пётр приготовился погрузить в меня всю руку. Слегка затормозившись на входе костяшками пальцев, ладонь погрузилась в меня..

— Мммм.., - невольно вырвалось у меня.

Внутри меня стало тесно и одновременно приятно. Возбуждение моё нарастало. Я чувствовала внутри себя движение пальцев, которые пытались нащупать листья, и это движение, сводило меня с ума.

Собрав листья, Пётр начал вынимать руку.

— М-ммм..,- опять промычала я.

Постепенно рука его, стала спокойно входить в меня. Не знаю сколько раз, он вводил в меня свою руку, продолжая вытаскивать из меня крапиву, я уже не понимала, что происходит.. Ещё мгновение и я, не в силах больше сдерживаться, взорвалась оргазмом.

— А-аааа...

Всё, что происходило далее, я помню смутно. Помню, как Пётр укрывал меня одеялом.. Как погас свет..

Очнулась я только утром. В окно пробивалось солнышко, часы показывали 10 часов утра. Я лежала на кровати, вспоминая вчерашний день. Откинув одеяло, я осмотрела своё тело — следов от ожогов крапивы почти не осталось. Жутко хотелось в туалет.

Встав с кровати, я оглянулась по сторонам, в поисках какой-либо одежды, но ничего не нашла. «Хотя чего я переживаю, — подумала я, — здесь всё равно никого нет кроме Петра». Выйдя из комнаты, я не обнаружила и Петра. Обойдя дом, я поняла, что искать туалет надо на улице. Открыв дверь, я выглянула во двор.

На улице было прохладно, но солнечно. По ощущениям было не больше 2–3 градусов тепла.

Высокий забор защищал меня от внешнего мира, но всё равно было как-то не по себе. Я слышала, как машины проезжали по расположенной недалеко дороге, как проходили мимо домика лесника люди, идущие на прогулку в лес, как шумела детвора.

Оглянувшись по сторонам, я увидела тот самый, интересующее меня строение — нужно было пройти через весь двор. Собравшись с духом, я вышла из дома. Прохладный воздух охватил моё тело в объятия, босые ноги чувствовали холод каменных плит, которыми был выложен путь к туалетному домику. Буквально в метре от меня, за забором шумела жизнь, а я тут совершенно голая шлёпаю в туалет. Я почувствовала приятную теплоту внизу живота — меня возбуждала необычность этой ситуации.

Пописав, я не торопилась вернуться в дом, прогуливаясь по двору. Осмелев, я подошла вплотную к забору. Найдя щель между досок, я смотрела на прохожих, которые проходили мимо, не подозревая о моём существовании. Невольно рука моя потянулась к моей киске и стала её нежно гладить...

— Стоп, — сказала я сама себе, — надо решать, что делать дальше..