Страница 3 из 45
Глава 3. Чешуйчатая тварь
Эмма помогает мне одеть скромное «глухое» платье, а потом терпеливо заплетает мои длинные волосы в тугую косу. На улице зима, и довершением моего скорбного образа служит пальто и платок.
Сердце замирает в груди, когда я вижу, как теперь выгляжу. Полноватая фигура, но это после беременности, но она не портит, красивая масть лица: аккуратный носик, большие голубые глаза, пухлые губы. Роскошные светло-русые волосы, похожие на спелую пшеницу.
Алана была красавицей. Но почему же муж так жесток с ней? Неужели действительно из-за того, что она родила девочку?
Наклоняюсь и целую дочь в её тёплую, пахнущую солнцем макушку. Мне не посчастливилось стать матерью. Сначала я работала, как проклятая, потом функциональное бесплодие поставило приговор.
А теперь…
Теперь меня отправили в этот мир, дали возможность почувствовать себя матерью, заполнить ту пустоту, что жила внутри, и отняли это…
Если быть точнее, отнял гнусный негодяй, которого Алана любила.
— Вы его сильно разозлили, — шепчет Эмма, провожая меня на улицу, и в её голосе дрожит тревога. — Раз он решил сам вас отправить в тот монастырь.
Нет, я, конечно, таких экземпляров и в своём мире встречала.
Хранители продавленного дивана, жаждущие наследника, будто им действительно есть что передавать по наследству.
Кроме, может быть, долгов и скверного характера.
Но в моём мире никто, слышите, никто, не посмеет просто так отправить женщину в монастырь.
Тяжело вздыхаю, потому что в голове сплошной сумбур и противная липкая каша. Бежать сейчас не выйдет. Дом наверняка охраняется, я чувствую спиной чужие взгляды. А вот по дороге... по дороге вполне возможно. Только бы не упустить момент.
Но стоит мне выйти во двор, как все мои планы рушатся в одно жалкое мгновение.
Потому что на заднем дворе стоит ОГРОМНЫЙ.
...Огромный, мать его ДРАКОН!
Я взвизгиваю, тонко, по-поросячьи и в один прыжок оказываюсь за закрытой дверью. Сердце колотится где-то в горле, ладони мгновенно становятся мокрыми. Это как понимать?! Это что это вообще такое?!
Эмма округляет глаза так, что они становятся похожи на две монетки.
— Госпожа... — шепчет она ошарашенно. — Вы и это не помните? Ваш муж — генерал армии драконов, а ещё глава Дома Огня.
Если бы я помнила! Если бы я хоть что-то помнила!
Но служанка говорит об этом так спокойно, будто драконы во дворе — это обычное дело. Будто каждый день она подаёт завтрак и наблюдает, как чешуйчатая тварь дымит носом.
Я набираюсь смелости, выдыхаю, сжимаю кулаки и снова открываю дверь.
Дракон никуда не исчез. Наоборот, он словно только и ждал моего появления. Теперь он рассвирепел по-настоящему. Из его ноздрей валит густой чёрный дым, воздух наполняется запахом серы и гари. Огромные зубы клацают так, будто он уже пробует меня на вкус. Будто хочет перекусить меня пополам, как сухую ветку.
— Алана, сколько можно!
Голос врывается в моё сознание, как удар грома. Глубокий, рокочущий, почти нечеловеческий. Я удивлённо таращу глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Во дела!
Как сказала бы моя племянница: «Это вам не хухры-мухры».
Но даже сейчас, даже в этот безумный момент, я ещё не понимаю, насколько унизительным окажется моё положение. Насколько я буду беспомощна, как муха в паутине.
Я лихорадочно пытаюсь сообразить, куда мне садиться.
На дракона же надо как-то забираться?
Как вдруг чудовище взлетает. Мощные крылья со свистом рассекают воздух, поднимая вверх клубы пыли и мелкие камешки. Пространства заднего двора ему хватает с лихвой и тут меня осеняет. Дом так и проектировался. Специально. Для этих тварей.
«Алина!» — хочется простонать в голос, схватиться за голову и рухнуть на землю. «О чём ты думаешь?! О чё-о-о-о-ом?!»
Дракон на короткий миг зависает в воздухе прямо надо мной огромный, чёрный, с горящими алыми глазами. А потом медленно, будто наслаждаясь моим ужасом, тянет ко мне когтистую лапу.
Я визжу как ненормальная. Как резаная. Как та девчонка из фильма ужасов, которую ну в общем вы поняли.
Меня хватают за руки двое крепких мужчин, я даже не заметила, откуда они взялись! И буквально толкают вперёд. Нет, не толкают. Швыряют. Прямо под тушу дракона, как мешок с картошкой.
Острые когти смыкаются на моей талии, трещит ткань пальто, разрываемая острыми как бритва когтями. И дракон, довольно рыкнув, тут же набирает высоту.
Земля уходит из-под ног так стремительно, что у меня перехватывает дыхание. Когти впиваются в талию. Больно. Я чувствую каждый миллиметр, каждую острую как бритва чешуйку. Ветер бьёт в лицо, сбивает волосы, вырывает слёзы из глаз.
— Отпустите меня, чудовище! — ору, но ветер уносит мой голос вниз, превращая его в жалкий писк.
Дракон даже ухом не ведёт. Или тем, что у него вместо ушей. Он просто летит, мощно, ровно, будто я ничего не вешу. Будто я пёрышко, застрявшее между его пальцами.
Пытаюсь извернуться, посмотреть, что внизу. Мелькают леса: тёмные, дремучие, будто на них век не ступала нога человека. Потом скалы, острые, как драконьи зубы. А потом море. Бесконечное, холодное, серо-зелёное. Оно простирается до самого горизонта, и мне становится по-настоящему страшно.
— Куда ты меня тащишь?! — уже не кричу, а просто шепчу, потому что сил не осталось.
В ответ только свист крыльев и низкое, вибрирующее урчание в груди чудовища. Оно звучит почти как... как смех.
Сволочь.
Чешуйчатая сволочь!
Пальцы немеют, всё тело затекает в этой нелепой позе. Я перестаю понимать, где верх, где низ. Только ветер, только этот противный запах серы и гари, только бешено колотящееся сердце.
А потом дракон начинает снижаться.
Я чувствую это по тому, как меня тянет вниз, тяжелее, резче. Когти сжимаются сильнее, будто боятся упустить добычу. Внизу, среди волн, вырастает остров. Небольшой, скалистый, совершенно пустынный. И на самой его вершине серые каменные стены. Монастырь.
Он выглядит как тюрьма. Самая настоящая могила для тех, кто сюда попадает. Высокие глухие стены, узкие окна-бойницы, массивные ворота, обитые железом. Ни деревца вокруг, ни травинки только голые камни и чайки, которые с криками разлетаются в стороны, завидев дракона.
— Нет, — вырывается у меня помимо воли.
Дракон планирует по широкой дуге, облетая монастырь вокруг. С высоты я вижу внутренний двор, несколько фигур в чёрных рясах, суетливо прижимающихся к стенам.
— Пожалуйста... — шепчу я, обращаясь непонятно к кому. К дракону. К себе. К той, чьё тело я заняла.