Страница 73 из 182
– 38—
– Помнишь, что видео с камер наблюдения напрямую транслируется к нам домой?
– Помню, в «комнату отдыха».
– Именно. И сегодня, отдыхая, я стала свидетельницей ситкома, плавно переросшего в эротическое хоум-видео.
Стасу едва хватило сил захлопнуть за собой дверь, а потом с размаху шибануть кулаком по косяку. Он не злился, он был в иррациональном бешенстве, которое грозило выплеснуться наружу в виде катастрофы. Желательно для любимого босса и матушки, которая умело выворачивала его наизнанку всего парой фраз. С самого детства! С самого. Гребаного. Детства.
Женщина-тиран.
Он потянулся к сумке, отыскивая телефон. Нашел, нервными пальцами открыл список контактов, прокрутил. А, Б, В…
– А именно на публике играть из себя по уши влюбленного мальчишку? – усмехнулась она.
– Неужели я не похож на влюбленного?
– Поверь, мой мальчик, похож. Более чем. Не похоже было, чтобы ты играл эту роль на публику. Если только не считать ею разбалованного тобой пса и старика-охранника.
Вероцкий рвано вздохнул и запрокинул голову. Нет, звонком делу не поможешь, по крайней мере, пока что. Он позвонит, обязательно, поговорит с той, кто намного его сильней… но сначала сам попробует структурировать разбежавшиеся мысли.
Кинув мобильный на диван, Стас большими шагами направился к столу и принялся активно перерывать ящики. Не то, не то. Да где же оно? Где-то в столе лежали две папки: одна на Регину и Рассольцева, другая на Ежова. И фотографии. Много фотографий, вложенных во вторую папку.
Рассольцев – одно дело, про его поступки многое успели рассказать текстом, а вот геймер… Влад Ежов и сотня его мгновений с Региной. Вечерние прогулки, мужская куртка на ее плечах, кафе, рестораны, торговые центры, поездки. Объятия, объятия, объятия. Пляж, жаркое солнце, девушка, растянувшаяся на груди Ежова.
Как аналитики нарыли весь этот компромат?
И бассейн. Фото, которое в прошлый раз Стас откинул, почти не разглядывая, зато сейчас изучил до деталей. До самых мельчайших деталей. Регина, речная нимфа, расслабленно лежит на воде, рядом – Влад. Нежно, почти невесомо поддерживает одной рукой под голову, другая покоится у нее на животе. Движение фото не уловило, но, кажется, осторожно поглаживает кожу пальцами. И смотрит, смотрит, не отводя глаз; во взгляде неприкрытое желание, дикая, первобытная страсть. А Регина улыбается, нежно и открыто.
Что между ними? Действительно секс?
– Твое дело, сын. Но помни, что просто так сотрудницам не покупают дорогущие услуги круглосуточного телохранителя. Возможно, ничего нет, а возможно, она любовница Рассольцева. Даже скорее всего, потому что все факты указывают на это. Мужик был другом ее отца, но потом стал слишком близок с самой девочкой: помогал снимать квартиру, потом купил соседнюю, возит на курорты, дарит дорогие наряды, в офисе не отпускает от себя ни на шаг, встречается с ней почти каждые выходные… а самое главное, именно эта девчонка избавляется от его временных любовниц, Стас. Я прекрасно знаю, какой стервой нужно быть, чтобы знать о других бабах своего мужчины и разгрызать им глотки, отгоняя от него.
– Личный опыт?
– Твой отец не был у меня первым, – флегматично отозвалась матушка, спокойно давая понять: да, личный.
А какой стервой нужно быть? Стас не знал, но мог представить. Мама иногда бывала очень жестокой.
Сжимая в руках папки, он сел прямо на пол, опираясь спиной о стол. Прикрыл глаза, пытаясь отогнать едкие слова Большого Босса и поймать за хвост мысли. Значит, Регина отгоняет от шефа других женщин? Что за бред! Максимум, что она делает с шефом последние недели, – воркует в кабинете (возможно, с вытекающими, но очень и очень скромными, Стас не видит) и заказывает еду в службе доставки. Ну, иногда еще ругается с курьерами, если в процессе доставки успели помять чашки с супом – это она просто ненавидела!
Стас улыбнулся.
– Стас, милый, я же знаю: сколько бы ни учила тебя выдержке, где-то внутри остался тот хрупкий мальчик, который спорил со мной по каждому пустяку и жаловался на нас сестре. Я за него волнуюсь.
– Его давно уже нет, – процедил Стас. – Как и твоего умения волноваться. По работе все сказано?
– Не огрызайся, как малолетка. Я серьезно. Трахайся с ней, сколько душе угодно, если считаешь себя достойным этого, но чтобы потом не плакался сестре из-за разбитого сердца. Когда все закончится, ты обязан быть в строю. Мы семья воинов.
Они семья воинов. Они не доверяют никому. Они умеют работать в команде, но только если эта команда координируется ими, если каждый участник перед ними как на ладони.
Они не доверяют даже друг другу.
Совсем.
Даже семье.
Горло у Стаса неприятно сдавило, он даже не стал подниматься с пола, практически ползком добрался до дивана, схватил мобильный и растянулся на ковре.
– Моей душе не угодно ни первое, ни второе. Я просто работаю, ясно?
– Тогда отлично, милый. Докладывай о новостях.
Его душе действительно не было угодно ни «трахаться», ни «плакаться о разбитом сердце» – в этом Стас не соврал. Зато ему угодно поговорить с самой морально сильной – и бесконечно хрупкой – девушкой на планете. Сейчас, пока сердце еще не разбито и даже не собирается разбиваться, но сомнения уже есть.
И он вновь отыскал букву В в списке контактов.
– Привет, – пробормотал Стас, когда гудки в трубке сменились шорохом.
– Опять поругались? – вместо приветствия понимающе протянула Вера.
– Можно сказать и так.
– Гитлер в юбке опять чем-то недовольна? – хмыкнула собеседница. – Когда ты уже пошлешь ее матом?
– Я посылаю ее каждый второй разговор, этого мало?
Стас грустно хохотнул, представляя, как сестра раздраженно комкает сейчас лист бумаги. Время вечернее, Вера обязательно должна в такой момент делать наброски. Сотню, тысячу, все новых и новых. Она была прекрасной художницей.
– Мало! Надо отжать фирму, – вдруг выпалила Вера. – Ты и так во многом координируешь работу… координировал. Но не суть важно! Сейчас изнутри за всем слежу я. Можно просто…
– Вера, это мамино детище.
– И наше тоже!
– Вера.
– Хорошо, почему бы не создать собственное? Устроить конкуренцию? Попросить деньги у Джоя с Дим…