Страница 37 из 182
– 19—
Хороший слешер и половинка порции темпуры, подогретая в микроволновке, – да, после тренировки; да, не стыдно! – спасли от душевного раздрая. Все же код одиннадцать – шестьдесят девять – хорошая вещь. Если бы не Влад, ни за что не заказала бы все это. И сейчас окончательно занялась бы самокопанием, впала бы в депрессию… а так просто уплетаю после тренировки вредную пищу. Поздно вечером. Опять.
Беспредел!
Но он помог прийти в себя и на следующее утро спокойно поехать на работу. Зарыться там на пару с дядей с головой в документы, обсудить проекты, решить, что/где/когда нужно отремонтировать Котику (Серж пообещал, что через недельку он уже будет как новенький), вбить в базу данных новые контракты. В общем, меня ждала рутинная работа личного помощника шефа, которая наваливалась стремительно и беспощадно, освобождая голову от предательских мыслей.
Да и сам объект мыслей вел себя собранно и спокойно, как и подобает профессионалу: сидел в своей каморке, изучал какие-то документы и планы, бродил по зданию, заглядывая в каждый закуток. На рабочем столе он расположил два монитора и оживленно щелкал мышкой, рассматривая их. Дядя сообщил, что это Станислав Николаевич просматривает записи с камер слежения, я же была уверена – играет. Как пить дать играет! Установил какой-нибудь офисный времясжигатель варианта «три в ряд» или «поиска предметов» и теперь наслаждается. Ну невозможно настолько увлеченно следить за камерами.
Наедине мы с телохранителем находились лишь утром и вечером: пока ехали на работу, пока возвращались домой и во время пробежки. И при этом молчали, как партизаны, перебрасываясь лишь приветственными фразами. Молча преодолевали круг по выбранному мной маршруту, молча сидели в машине – Стас рулил, а я смотрела либо в окошко, либо в экран телефона.
И очень – очень! – редко все же переводила взгляд на него.
Ну, возможно, не настолько редко, как хотелось бы, потому что за неделю я успела детально запомнить его лицо. Могла прикрыть глаза и представить каждую черточку: напряженную морщинку меж бровей; маленький, более светлый, чем кожа, шрамик на подбородке; острые скулы, нос с небольшой горбинкой, явно ломаный, гладко выбритые щеки, на которых к концу рабочего дня уже успевала появиться щетина. И три родинки, ровной линией протянувшиеся по правой стороне шеи, от уха к ключице.
Ладно, признаюсь, я пялилась на него исподтишка, когда появлялась возможность. Ничего не могла с собой поделать. А что тому виной? Да сам телохранитель! Гребаный инквизитор успел за неделю дважды явиться ко мне во снах. Стоит заметить, весьма откровенных и явно обязанных подвергаться цензуре. А в реальности вел себя… достойно, мать его.
Молча распахивал дверцу автомобиля, понуро таскался за мной следом в супермаркете, услужливо таскал сумки с продуктами, даже не требуя его за это покормить, – хотя, честно, мелькнула у меня как-то кощунственная мысль пригласить Стаса на ужин, – и спокойно кивал на прощание, безэмоционально интересуясь, есть ли у меня планы на вечер. Прощупывал почву, чтобы в случае отрицательного ответа поскорее куда-то свалить.
Честное слово, он минут через пятнадцать уже хлопал дверью и куда-то уезжал. С извечной гребаной мечтательно-счастливой улыбкой на лице!
От которой мне почему-то становилось не по себе…
В общем, кроме не самых цензурных слов и сердца, странно сжимающегося от его улыбки – никогда не направленной в мою сторону, стоит заметить – проблем телохранитель не приносил и, на удивление, не раздражал. Я даже подумала, что приставить ко мне защитника было действительно неплохой идеей, хоть больше никаких неприятностей и не случалось. Пока не наступили очередные выходные.
Всю работу мы с Сержем успели разгрести за неделю, так что эта суббота автоматически обзавелась статусом «законного выходного». А в такие дни мы с дядей обычно устраиваем вылазку в общественное место, если у него не намечается иных планов, более интимного характера. Так что субботним утром я, окрыленная планированием предстоящего дня, вновь и вновь набирала номер дяди… чтобы в ответ слышать длинные гудки и монотонный голос оператора, предлагающий оставить сообщение на автоответчик.
Сначала я не предала этому значения (мало ли, вдруг он в душе?), через час начала волноваться (Серж обязательно перезванивает, даже если с женщинами, потому что суббота – время семейных прогулок), еще через четыре часа и тридцать звонков я уже истерично носилась по квартире. Даже успела приготовить блинчики. Блинчики! Мало того что за приготовление выпечки я берусь в самом крайнем случае, так еще и пеку чаще всего не блинчики, а комочки. Но на этот раз от волнения они получились просто идеальные, ровненькие и красивые, жаль, в горло не лезли.
А потом случилось
оно
. В семь вечера, когда я уже окончательно извелась, телефон призывно пиликнул. Эсэмэс!
«Был занят. Извини, прогулка откладывается. Буду в пн».
Слишком сухо. Слишком резко. Занят? В «пн»? Даже не в понедельник? У него что, пальцы отсохнут написать подробней? Язык отвалится перезвонить?
Беспокойство раздирало грудь когтями, и я вновь набрала знакомый номер, желая узнать подробности. Если дядя сошелся с какой-нибудь красоткой, я только рада буду, но сообщить-то можно. Родня все же, хоть и не кровная! Но на линии мне сообщили, что абонент не абонент и вообще не желает с кем-либо общаться.
И тогда на смену беспокойству пришла злость.
* * *
Неделя у Стаса прошла плодотворно. В своем новом «кабинете» он основал настоящий пункт охраны. Еще один, раз имеющихся охранников было мало. Он изучил план здания, отметил все удобные выходы на случай, если на его объект охраны решат напасть в помещении (глупая идея, но отрицать ее было нельзя), а еще он пересмотрел личные дела всех сотрудников компании. Работал день и ночь, нагло нарушая правило о неразглашении информации. Вернее, правило нарушал Рассольцев, а Стас просто изучал принесенные документы и анализировал их, выделяя потенциально опасные объекты.