Страница 3 из 182
– 01—
Я безбожно опаздывала. Без-бож-но. Но не накраситься на встречу с потенциальными инвесторами было нельзя. Не зря же дядя Серж выбрал меня своим представителем, на переговорах нужно выглядеть идеально: лучшая прическа, лучший наряд, лучший макияж, словно я на светском рауте, а не в обычном душном офисе. На губах вишневая помада, глаза подведены, тон кожи выровнен, хайлайтер, тени – порочный ангел среди орангутангов делового мира, которые пускают слюни, но не имеют права потрогать тебя руками. И плевать, что этот ангел неделями изучает дела фирмы, репетирует ответы на вопросы и готовится к переговорам, чтобы быть в силах вцепиться в глотку с яростью акулы. Если держишь себя в форме, используй это как оружие – для отвлечения внимания.
А насладиться свободой можно потом. Дома. Начисто смыть с лица всю косметику, намазаться кремом, выскользнуть из платья-футляра, скинуть ненавистные туфли на высоком каблуке, которые обязательно натирают где-то на сгибе пальцев, закрутить волосы в небрежный пучок, заколоть его любимой китайской палочкой… и пойти играть в новый шутер или метроидванию. Ра-ай.
Но пока что я опаздывала. Раздраженно барабанила пальцами по рулю, готовая уже кинуть тачку прямо здесь и броситься в офис пешком. Останавливали два факта: во-первых, бросить любимого Котика на произвол судьбы мне было не под силу, во-вторых, еще два квартала на шпильках? Боже упаси! Получится дольше, чем пробираться через пробку.
К тому же дядя не звонит, значит, время еще есть: либо инвесторы и сами еще не приехали, либо Серж опять сказал мне время «с запасом» (я вечно опаздываю) и на самом деле переговоры должны начаться не в шесть, а в семь или даже в восемь. Немцы как-никак вроде бы все такие собранные и деловые, а любят поспать подольше, потому заведомо договариваются на позднее время. Нам от них нужны: а) бабки на новый проект; б) импорт качественных деталей. В их случае экспорт. Неважно. Главное, нам необходимо, чтобы в офис немцы явились в нужной кондиции. Выспавшиеся, счастливые и, возможно, даже слегка выпившие. Если сами захотят, конечно. Они же в России! А какая для иностранца Россия без дурацких стереотипов – водки, медведя и балалайки?
На стоянке офиса я оказалась только минут через двадцать. Любимый Котик послушно влез в узкую щель между двумя унылыми серенькими авто – кто этих поганцев парковаться учил? – а я торопливо выскользнула с переднего сиденья, на ходу поправляя облегающее алое платье. Любимое: сидит как влитое, скромно заканчивается на ладонь выше колена, декольте открытое, но не слишком – так, чтобы и слюни попускать можно было, и в излишней откровенности обвинить не получилось.
В двери офиса уже влетала красоткой, лишь на секунду затормозила у зеркала, чтобы поправить помаду и грудь. Грудь в декольте должна тоже выглядеть безупречно! Когда оставался последний штрих (я достала пудреницу, чтобы скрыть ненавистный жирный блеск на щеках), щелкнули двери лифта и…
– Регина Денисовна!
Святые шестеренки… Дядюшка.
Я вытянулась в струнку, как солдат на плацу, готовясь уже отдать честь, и медленно обернулась, ловя хмурый взгляд дяди Сержа. По-па-ла. Судя по выражению его лица, ничего хорошего вечному опоздуну в моем лице ждать не стоит. Неужели переговоры не только уже начались, но и успели закончиться? Я же не на год задержалась!
– Дядя Серж… – справившись с первым приступом паники, проворковала я.
Конечно же, сперва удостоверившись, что секретарша с ресепшена давно покинула пост и сейчас мы одни. Пятница, сокращенный день, только деловые партнеры могут придумать встречаться в такое время. Инквизиции на них нет. Я едва заметно вздохнула и встала свободней: распрямила плечи, вытянула шейку – и все, красотка. Вся в заблудшую актрисульку-маму, сбежавшую в Париж вместе с новым ухажером.
– Опаздываешь, – покачал головой Серж, но взгляд синих глаз смягчился. И на том спасибо, значит, переговоры еще не прошли, а я прощена.
– Опаздываю, – согласилась я. – Пробки. А нужно было навести марафет для немцев, чтобы соответствовать большому боссу.
Большой босс уже открыто улыбнулся в ответ и пуще прежнего принялся качать головой. А что? Я не лгу! Дядя Сережа в свои сорок пять выглядит просто потрясающе: густые темно-каштановые волосы с легким налетом седины на висках – с моей подачи лет пять назад начал красить, но виски вечно отрастают, – синие глаза, волевой подбородок и прекрасная фигура. Неудивительно, что все мои подружки на него залипают.
– А немцев не будет, – пожал плечами дядя Сережа.
И… вот в это мгновение я действительно залипла. В другом смысле, но все же. То есть я зря час мучилась с укладкой и макияжем, а потом еще час стояла в пробках? В смысле, немцев не будет?
– Но почему? – вспыхнула я. – Они отказались? Самолет задержали? Перенесли?
– Они согласились, – прервал поток вопросов дядя. – Заведомо. На все условия. Мы сегодня днем успели созвониться, а потом… – Серж лучезарно улыбнулся. – Прости, зайка, но я забыл тебе сообщить.
Забыл. Мне. Перезвонить.
И вот стою я такая оплеванная, обиженная на весь мир и расстроенная в полутемном фойе, хлопаю безукоризненно накрашенными глазами и тупо хочу разреветься. На голове прическа – волосок к волоску, на лице косметика – словно с такой родилась, на платье ни единой складочки, кроме самых необходимых. Столько усилий, и все зря. Я же… я же… я ивент в игре из-за этого пропустила. Я хотела скачать дораму и заказать роллы, а потом весь вечер валяться в постели и даже не думать ни о косметике, ни о туфлях, ни о чем, кроме приключений на экране.
А он забыл перезвонить?
– Серж… – хотела возмутиться, но дядя меня перебил:
– Но я перенес на сегодня другое дело, так что ты явилась не зря. – Он усмехнулся, явно наслаждаясь произведенным эффектом. Как был в молодости троллем, так и остался! – Идем, в лифте все расскажу.
И я пошла. Воспользовалась маминым актерским талантом, театрально изобразила оскорбленную невинность и от бедра поцокала к лифту – иначе никак, туфли на шпильке заметно сокращают ширину шага. Кнопку нужного этажа нажал зашедший следом Сергей. Осмотрел меня с ног до головы, одобрительно хмыкнул и о чем-то задумался.
– Ты что-то хотел рассказать в лифте, – заметила я, когда молчание начало затягиваться.
Дядя кивнул, глубоко вздохнул и начал очень издалека: