Страница 20 из 182
– Поздно звонишь, – в трубке раздался смешок. Вероцкий прямо-таки видел, как мать достает из пачки тонкую сигарету, закуривает и выпускает дым в приоткрытое окно кабинета, сидя на подоконнике. – Господин Рассольцев уже понял, что зря попытался умолчать один важный факт, согласился поднять наш гонорар и твое жалованье, и… – Она вновь замолчала, то ли обдумывая сказанное, то ли делая очередную затяжку. – В общем, у него есть пара корректировок, которые я настоятельно попрошу тебя выполнить.
– То есть о взрыве ты уже знаешь?
– Разве это был взрыв? – рассмеялась родительница. – Так, баловство. Даже машина почти цела осталась.
Стас тяжело вздохнул. Ясно, мать опять успела в кратчайшие сроки добраться до камер слежения офиса, в котором он ближайшее время «работает». Все видела, все слышала – вездесуща, как сам господь бог, но в тысячу раз более любопытная.
– Так, значит, телохранитель не просто блажь, – перешел Вероцкий к самому главному. – У Рассольцева есть объективная причина охранять свою шлюшку.
Матушка согласно хмыкнула – на крепкие словечки она не скупилась и, Стас был уверен, сама за глаза называла так новую клиентку. А еще, судя по тону, она знала что-то важное и интересное и раздумывала, как эффектней преподнести это сыну.
– Похвально, голова у тебя еще работает. Я думала, совсем расслабился, пока распивал шампанское с Лисиным. – Босс была сама нежность, таким комплиментом одарила! – На Рассольцева уже два раза пытались совершить покушение или, вернее, напасть: неделю назад кинулся какой-то дилетант с ножом, в итоге просто слегка поцарапал и сбежал, а вот пару дней назад…
– Я должен молить вас об информации, о Большой Босс? – усмехнулся Стас.
Но тут же принялся нервно мерить шагами комнату. Покушение, значит. И теперь суровый бизнесмен волнуется о сохранности своей любовницы, а потому хочет показать всему миру, что «вот, она под надзором телохранителя, бойтесь и не смейте сунуться»? Или действительно волнуется?
– А пару дней назад Рассольцева пытались подстрелить, когда он возвращался вечером домой. Не попали, так что или дилетанты, или хотели просто припугнуть.
– Его тоже теперь охраняете?
– Нет, просто следим, помогаем решить вопрос. Сергей Всеволодович не представляет, кому он понадобился и зачем, теперь пытается во всем разобраться.
– И вы верите? – Стас нахмурился.
– Сейчас ему уже нет смысла врать, – многозначительно сообщила Светлана Борисовна.
Вероцкий покачал головой, понимая, что
такой
уровень самоуверенности означает только одно: мать подключила специалистов, и за разговором с «проштрафившимся» Рассольцевым следила команда опытных психологов, подмечая каждое движение. А возможно, его даже заставили испробовать на себе детектор лжи. Лгунов Большой Босс не любила.
– Отлично, – Стас кивнул своим мыслям. – Значит, на его любовницу тоже могут вновь напасть. Какие корректировки? Следить лучше?
Потому что иных просто не могло быть: у Вероцкого в задании и так значилось «не отходить ни на шаг» и «следить круглосуточно». Не телохранитель, а бесконечная служба контроля!
– Не только.
Босс сделала долгую паузу (Новая сигарета? Прошлая должна была уже закончиться вечность назад!), а потом… рассмеялась. Рас-сме-я-лась! И это не означало ничего хорошего, так как чувство юмора у Вероцкой Светланы Борисовны было катастрофическое. Дерьмовое и загробное.
– Уже предчувствую гадость.
– Не гадость, Стас, – наконец отозвалась она. – Просто Рассольцев предложил вдвое увеличить тебе жалованье, если ты сможешь… назовем это «прикрыть ему спину». Заметь, я уже согласилась! Так что ты сможешь, это будет весело.
– Что именно? – Вероцкому
уже
не было весело.
– Спасти «его маленькую девочку» от лишних проблем. Так что с этой самой минуты ты вспоминаешь, что когда-то целых три года втайне от меня занимался в школьном театре, и перевоплощаешься в… к примеру, галантного маркетолога или охранника, который работает в той же компании, что и «маленькая девочка» заказчика, и сходит с ума от любви к ней.
– Чего? – Стас аж закашлялся.
– Сыграешь ее хахаля. Достоверно, чтобы все поверили. Но девушке об этом знать не стоит, иначе, цитирую: «Обидится на своего дядечку».
Теперь Вероцкий действительно закашлялся, потому что к таким потрясениям жизнь его точно не готовила. К военному режиму и атомной войне готовила, а к внезапной переквалификации в актера театра одного зрителя – нет.
– Я не…
– Возможно, и не обязан. Но, согласись, так интересней?
Интересней?