Страница 177 из 182
– Я не понимаю, детка, тебе особое приглашение нужно? – проворчала она. – Вперед, внутрь все равно не пустят, но тут стекло. Хоть полюбуешься.
Я глубоко вздохнула, оправила окровавленное платье – другого все равно не было, а в больнице нашли только жуткую голубую пижаму, которую я не рискнула надеть, – и толкнула двери. На этот раз мне никто не помешал.
Вероцкая стояла в предбаннике у большого окна (совсем как у американцев в больницах) и покусывала тонкую сигаретку, перебирая ее пальцами – сплющивая и вновь расправляя. Собранная, деловая, прическа – волосок к волоску, макияж – как щит. Но в свете люминесцентных ламп такая уставшая. Бесконечно.
В это мгновение я особо остро поняла, что мы похожи. И Стас мне понравился, возможно, именно из-за того, что характер ему прививала эта женщина. Просто я сама еще не нарастила такой жесткий панцирь. Не пришлось. И надеюсь, не наращу никогда. Но желание в самой ужасной ситуации выглядеть гордо, независимо и идеально – оно у нас было общее.
Возможно, оно общее у всех женщин?
– Видишь, уже все. – Она криво усмехнулась, кивая в сторону окна: – Я же сказала: жить будет.
Я скосила глаза на лежащего в палате Стаса. Бледный, заметно отросшие за последнее время темные волосы разметались по подушке, тело закрывает белая простыня, лишь виднеется кусочек перебинтованного плеча. Я на секунду задержала дыхание, заставляя себя не ассоциировать белые простыни с похоронами. Это больница. Просто больница.
– Он вообще живучий, – добавила она.
– Надеюсь, – отозвалась я. И мы замолчали.
Вероцкая не стала делиться со мной волнениями, не стала что-то говорить. Мы просто стояли и молча смотрели туда, в палату. Но стиснутые до побелевших костяшек пальцы и щит из макияжа говорили лучше слов.
– Значит, будешь носиться с ним, если потребуется? – спустя несколько минут – пять? десять? – вдруг подала голос она. – И не сбежишь в поисках лучшей жизни?
– Только если к Генри, – усмехнулась я. – Он мне жизнь вообще-то спас. Придется отплачивать.
А на языке так и крутилось едкое: а вы сбегали? Сбегали от мужчины, которого сами добивались? Сбегали от человека, которого ощущаете каждой клеточкой как
своего
? Если да, то вы дура, Светлана Борисовна.
– Кстати, возможно, действительно придется. – Она вдруг улыбнулась, словно прочитала у меня в голове совсем другой ответ. Тот самый, про дуру. – Пес сильно себя подставил.
– Он умница.
Мы снова замолчали. Светлана Борисовна продолжала мять сигаретку, потом начала слегка притоптывать каблучком. Я же продолжала смотреть. Изучать каждую черточку.
– Блять, не могу уже, курить хочется, – выдохнула она. – Я пойду вопросы решать. Тебя… теперь пропускать будут, но я бы посоветовала ехать домой. Совсем домой. Скоро подъедет Вениамин, ему по пути будет. Завезет на квартиру, даст время собрать вещи, а потом домой. Никуда Стас не денется, будет и дальше лежать здесь. После транквилизаторов вообще тяжко просыпаться.
Женщина покачала головой, вздохнула, распрямила плечи и прошествовала к выходу. У самых дверей она остановилась и вдруг оглянулась:
– Кстати, этот мальчишка будет много гадостей про меня говорить, готовься. – И вновь улыбка, чистая, открытая. – Но ради избежания недомолвок: да, я его провоцировала. Моего сына иногда надо подстегнуть. А так мы с самого начала договаривались с Сергеем Всеволодовичем, что один упрямый тип будет охранять его любимую племянницу. Береги его. И прошу, заставляй хоть иногда приходить на семейные встречи.
И она все же вышла. А я так и не могла понять. Кого беречь? Упрямого типа в лице Стаса или дядю Сержа? И вообще, это она меня так благословила, что ли?
Оказалось, что да. Потому что – сотня моих разговоров с главой «Сокола» по телефону, и пять дней спустя Стаса забрали из больницы и… привезли сюда. Не представляю, как у меня получилось это провернуть, но он был здесь. Лежал в моей кровати. Все такой же бледный, измученный и осунувшийся. Кто там говорил, что он успеет жирок подкопить? А ведь это была одна маленькая пуля в плечо, о которой он отзывался словно о пустяке.
– Он пока под транквилизатором, – сообщила Вероцкая, задержавшись на пороге. – Но скоро должен очнуться. Сообщи сюрприз как-нибудь помягче, чтоб у мальчишки сердце не отказало. Наш врач будет приезжать каждый день, проверять состояние, ставить капельницы. Инструкции из больницы вот, на тумбочке. – Она глубоко вздохнула, а потом вдруг подалась вперед, крепко меня обняла и прошептала почти беззвучно, в этот раз точно о Стасе: – Береги его.