Страница 143 из 182
– 74—
Подвыпившая компания, которая докапывалась до наших причесок, платьев и вообще всего-всего? Не страшно, они же всего-то хотели пофлиртовать, хоть меня потом и трясло от их флирта как осиновый лист.
Дикие крики откуда-то из парка, словно там заживо кого-то пытаются освежевать? Не-ет, пустяки. Не нас же трогают. К тому же – вдруг там кто-то жаркую ночь проводит? А кричит так просто от наслаждения.
Три черные кошки подряд, перешедшие нам дорогу с интервалом в пятнадцать минут? Нет-нет, мы не суеверные.
А вот окончательно заплутать было страшно. Мобильный показывал один процент заряда, мы застряли в тупике с вывеской «Новослободский переулок», а где-то за спиной выли собаки. Много собак. И я понятия не имела, как отсюда удастся выбраться, если карта окончательно вырубится.
Новослободский переулок больше напоминал улицу. Он тянулся практически из одного конца города в другой, поэтому за секунду определить, в каком именно его краю мы оказались, и сразу же составить примерный маршрут, было невозможно. Один процент – я даже до конца переулка пролистать не успею.
– Кажется, мы в жопе, – пробормотала я, чувствуя, как на глаза набегают слезы. – Телефон сел.
Лерка сурово зыркнула на меня в темноте, переступила с ноги на ногу и пнула валяющийся по соседству обломок кирпича.
– Не сел еще, я видела, – хмыкнула она. – Еще на минуту хватит.
– Но что можно сделать за минуту? – возмутилась я. – Мы даже карту не успеем…
Но многозначительный взгляд тут же заставил заткнуться. О да, карту мы включить не успеем, но…
– Нет, – выдохнула я, осознав предложение.
– Звони.
Я хлюпнула носом, опустила голову, уставившись на мобильный в руках. Да, я признала, что нужно расслабиться и отпустить, но если позвоню, не только расслаблюсь, но и признаю поражение. Перед Стасом. Неужели мы не сможем выбраться сами? Просто развернемся, пойдем обратно, найдем очередную табличку на доме и уже с номером успеем построить маршрут.
Блин, не успеем! Один процент – слишком мало.
– Ре-ги-на, – по слогам произнесла подруга. – Я тебя люблю, но мы тут застрянем. Нас собаки съедят.
Словно в подтверждение ее слов раздался гулкий вой, потом шорох лап где-то в темноте. Серьезно? Лере-то смешно, а мне жесть как страшно.
– Ладно, – сдалась ее напору. – Но запомни меня перед смертью такой, как в начале прогулки.
И я отключила авиарежим, собираясь набрать номер телохранителя, когда только появится Сеть. Но не успела. Мелодия звонка с грохотом разлетелась по окрестностям. Я ойкнула, стараясь принять вызов, но первое мгновение никак не могла попасть пальцем по кнопке.
– Да? – Голос прозвучал жалко, словно я до этого рыдала здесь часа три.
– Где ты? – раздалось в ответ чертовски злое.
Мне пришлось признаться. Пришлось даже согласиться, что никуда из тупика не денусь, и тут же экран телефона погас. Зарядка села окончательно.
– Ну что? – поинтересовалась Лера.
– Кажется, к нам мчит один из всадников Апокалипсиса, – невесело отозвалась я.
По крайней мере, судя по голосу, Стас был готов убить прямо на месте.
* * *
Он приехал через пятнадцать минут. Молча. Когда с неба все же ливанул дождь. И темная аура, которая плотным, физически ощутимым коконом его окружала, не предвещала ничего хорошего.
Молча Стас кивнул Лере; открыл передо мной дверь, приглашая забраться в машину; молча поманил подругу, вынуждая и ее тоже присоединиться. Единственной фразой стало «До дома довезем», обращенное к Лерке, когда она слишком активно начала отказываться.
Все. Больше Стас не проронил ни звука. Мы молчали. Молчала стереосистема, призывно мигая значком отключенного звука. Даже гром грохотал как-то приглушенно, словно боялся нарушать тишину.
В машине витало напряжение: я угрюмо пялилась в окно, изредка кидая взгляды на Станислава; тот раздраженно вел авто, максимально медленно и правильно, словно только вчера получил права; а Лерка предпочитала лишний раз даже не шевелиться. Когда машина затормозила у самого ее дома, подруга собиралась уже распахнуть дверцу и сбежать на свободу, но Стас оказался быстрей – он галантно распахнул перед ней дверцу и протянул руку, помогая выбраться.
Я не удержалась: фыркнула и глаза закатила. Тоже мне, джентльмен нашелся! Значит, меня можно отталкивать и лишать даже скромного поцелуйчика, а перед другими красуется, двери открывает. Пижон!
Новой волной накатила обида. Неестественная и неправильная, грозящая сломать меня и разорвать на сотню маленьких Региночек. Умом я понимала, что Станислав всего лишь телохранитель, он ничего мне не должен, он выполняет свою работу (и, судя по мгновенному спасению нас из темного тупика, выполняет хорошо), а душа отказывалась хоть что-то признавать и сговорилась с моим внутренним дьяволом. «Отпусти и забудь? Не-е-ет, Региночка, подуйся на него, докажи, что это он тебя хочет, а не ты его. Что это он жаждет тебя поцеловать, а не ты его».
Вот только беда была в том, что это я хотела его поцеловать. Всегда. И обижаться нужно было только на саму себя, а не на него. Но разве логика может усмирить сердце?
Все в том же напряженном молчании мы доехали до своего дома. Стас припарковался, заглушил мотор, обернулся, одаряя меня задумчиво-хмурым взглядом, и впервые за полчаса подал голос:
– Регина, нам нужно поговорить.
Ядовитые слова слетели с языка, прежде чем я успела хотя бы подумать:
– О, неужели? И я вдруг стала даже не Регина Денисовна? Даже не на «вы»?
– Я просто предложил поговорить.
– Извини, а я просто не хочу с тобой разговаривать. Мы можем свести это действо к минимуму в ближайшие дни, которые придется вместе работать?
– Но сама же болтаешь, – нахмурившись, парировал Стас.
Видит бог, я пыталась удержаться. Пыталась не сорваться, не закричать, не истерить. Я пыталась быть стабильной, уверенной в себе женщиной, которая успела за этот вечер успокоиться и не станет просто так срываться на мужчине. Пыталась… но не смогла.
– Я. Не. Болтаю, – процедила в ответ, кое-как сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему ногтями в лицо. – Я цивилизованно прошу меня не трогать.
– Давай зайдем в квартиру и там уже будем скандалить, хорошо? – с тяжелым вздохом, медленно, словно буйной сумасшедшей, предложил Стас.
Самое обидное – подействовало. Мало обиды, клокочущей в груди? На меня вдруг навалилась такая дикая усталость, такое разочарование во всем на свете, что ругаться резко перехотелось.