Страница 25 из 40
Глава 13. Случайность повторяется
Я проснулась от того, что Глеб целовал мое плечо, будто проверял, насколько далеко может зайти, прежде чем я открою глаза и напомню о разводе.
— Ты спишь? — спросил он шепотом.
— Разумеется. Во сне я всегда участвую в переговорах.
Его губы дрогнули возле кожи.
— Тогда не буду мешать.
Он убрал руку и отодвинулся.
Я повернулась так резко, что одеяло съехало на пол. Глеб лежал на боку с самым невинным выражением, какое мог изобразить мужчина, минуту назад прижимавшийся ко мне всем телом. В уголках глаз пряталась насмешка.
— Ты куда?
— Решил уважить твой сон.
— Поздно. Ты его уже развратил.
Улыбка изменила его лицо, стерев несколько лет, которые я успела заметить за последние сутки.
— Могу принести официальные извинения.
— Они должны быть убедительными.
Глеб придвинулся, но не коснулся. Взгляд прошелся по моему лицу и стал серьезнее.
— Ты точно этого хочешь?
В вопросе осталось уважение, но исчез страх произнести его не вовремя.
— Хочу. Только на этот раз веду я.
Брови поднялись, затем в глазах появилось откровенное любопытство.
— Это угроза?
— Пока предупреждение.
Я взяла шелковую повязку с тумбочки. Глеб проследил за движением.
— Вчера тебе не понравилось закрывать глаза, — напомнила я.
— Вчера я не знал, куда ты меня поведешь.
— А сейчас знаешь?
— Примерно.
— Самоуверенность не считается навигацией.
Я села верхом на его бедра и провела повязкой по груди. Дыхание Глеба изменилось, пальцы легли на мою талию.
— Руки убери.
Он недоверчиво посмотрел, но медленно положил ладони по обе стороны от головы.
— Так?
— Уже лучше.
— Семейный клуб плохо на тебя влияет.
— Наконец-то приносит пользу.
Я завязала повязку. Глеб слегка нахмурился, но не попытался ее снять. Только пальцы раздвинулись на подушке, будто ему требовалось напоминание держать руки на месте.
— Если не понравится, скажешь. Без героического терпения.
— Вера, я лежу голый с завязанными глазами, пока бывшая жена проводит воспитательную работу. Героизм закончился на слове «голый».
Я рассмеялась и поцеловала уголок его рта, подбородок, шею. Глеб дернул плечом, когда я коснулась места под ухом, и попытался поймать меня рукой.
Я перехватила запястье.
— Мы договаривались.
— Я ничего не подписывал.
— В моем агентстве устный договор тоже действует.
— Оно обслуживает разводы, а не подобные услуги.
— Расширяем ассортимент.
Глеб выругался, когда моя ладонь скользнула ниже. Улыбка исчезла, губы приоткрылись, дыхание стало неровным. Повязка лишала его возможности следить за моей реакцией, и это явно действовало сильнее прикосновений.
— Тебе нравится? — спросила я.
— Если отвечу недостаточно эмоционально, ты прекратишь?
— Возможно.
— Тогда, черт возьми, да.
Я наклонилась и поцеловала его. Глеб ответил жадно, но руки оставил на подушке, хотя пальцы сжались так, что побелели костяшки. Он позволял мне выбирать темп, и доверие возбуждало сильнее любой попытки подчинить.
Один вчерашний лепесток прилип к его груди. Я сняла его и не удержалась от смешка.
— Что? — насторожился Глеб.
— Ты очень грозный. Особенно с розовым лепестком на животе.
Он сорвал повязку. Взгляд был темным и недовольным, но губы предательски дрогнули.
— Я пытаюсь относиться к происходящему серьезно.
— Это твоя главная проблема. Ты ко всему относишься так, будто потом придется докладывать руководству.
Глеб резко перевернул нас, но замер, удерживая вес на локтях. В глазах горело желание, смешанное с вопросом.
— Моя очередь?
— Ты нарушил условия.
— Подашь жалобу?
— Рассмотрю после проверки качества.
Он рассмеялся вслух, и от этого редкого домашнего звука у меня болезненно сжалось сердце. Я вспомнила, как редко Глеб смеялся в последние месяцы брака.
Он заметил перемену на моем лице. Улыбка исчезла, ладонь легла на щеку.
— Что случилось?
— Ничего.
— Ты только что была здесь, а потом куда-то ушла.
Раньше он потребовал бы ответ или решил его за меня. Теперь просто ждал.
— Вспомнила, что мы слишком давно так не смеялись.
Возле его глаз обозначилось чувство вины.
— Я тоже помню.
— Не хочу портить утро.
— Тогда не будем. Потом поговорим, если захочешь.
Он поцеловал меня без попытки заглушить разговор страстью. Только когда я сама притянула его ближе, поцелуй стал глубже.
Вторая случайность отличалась от первой всем, кроме человека рядом. В ней было меньше осторожной торжественности, больше игры, смеха и узнавания прежних привычек. Глеб по-прежнему не переносил прикосновений к ребрам, а я все так же начинала смеяться, когда его небритая щека щекотала внутреннюю сторону бедра. Он помнил это и использовал совершенно бессовестно.
— Нечестно, — выдохнула я, пытаясь оттолкнуть его голову.
Глеб поднял лицо, и в его глазах светилось самодовольное удовлетворение.
— У нас не было правил.
— Были. Я вела.
— Ты отвлеклась.
— Потому что ты жульничаешь.
— Адаптируюсь к обстоятельствам.
Его пальцы снова коснулись меня, и следующая реплика превратилась в ругательство. Глеб тихо рассмеялся, но продолжил с такой сосредоточенной внимательностью, что я быстро перестала думать о справедливости.
Когда он оказался надо мной, я встретила его взгляд и кивнула, отвечая на невысказанный вопрос. На этот раз между нами не было прежней медлительности. Мы знали, чего хотели, и не делали вид, будто случайно оказались в одной постели.
Позже мы лежали, запутавшись в одеяле. Повязка каким-то образом висела на изголовье.
— Случайность номер два, — произнесла я.
Глеб повернул голову.
— После второго раза это уже не случайность.
— Статистическая погрешность.
— Боюсь представить, сколько наблюдений понадобится для достоверной выборки.
Улыбка постепенно исчезла. Глеб посмотрел в потолок, подбирая слова.
— Когда все закончится, хочу пригласить тебя на ужин. Не в клубе, не под чужими фамилиями и без людей с оружием у ворот. Просто ужин.
Он просил только об одном вечере после всего, и именно поэтому меня охватила паника.
— Сначала разберемся с Алиной, твоим братом и флешкой. Потом обсудим культурную программу.