Страница 302 из 485
— Ты, Танюша, не улыбайся. Кто испугался первым, когда мы вышли на болото, а твои миленькие карликовые берёзки оказались трухлявыми и рассыпались в руках?.. Так вот, Таня испугалась первой, она стала звать на помощь и напугала криком даже меня. Я её предупредила, что если она будет так громко кричать, то сбегутся все волки в округе, как в маминых сказках про Танечку, а защищать её будет некому. Танька сразу кричать перестала. Мы долго шли по лесу уже в темноте, на ощупь. Потом Таня стала укладываться спать под ёлкой, тогда я забралась на ствол поваленного дерева и давай на нём раскачиваться. «Танька, садись сзади меня, домой поедем!» – кричу я ей, а она от меня задом пятится. Тут я и сама опомнилась, поняла, что не то делаю. Стали мы с ней по углублениям дорогу к реке искать. Эти углубления от ручейков, которые во время дождя бегут к реке, а где река – там и дорога. Мама, а ночью в лесу не так темно, как это кажется из деревни. Я не знаю, сколько мы прошли, а тут Танька где-то туфель посеяла, её мне пришлось на загривке тащить. А к дороге мы вышли, потому что свет увидели между деревьями. Какая-то машина стояла на лесной дороге, я к машине было подалась, а Танька в меня вцепилась и просит: «Не ходи, Катюша, – говорит, – там тюменские сидят, а мама нам не велела с городскими якшаться». Таня, а ну-ка, скажи маме, где ты таких слов-то набралась?.. Улыбаешься? Больше таких слов не говори. А дело было так. Когда мы к машине подходили, то я Таньку за руку волокла, чтоб не вырвалась и в лес обратно не убежала. В машине незнакомые мужчины сидели и так странно на нас смотрели, что и я сама испугалась, думала, что пропали мы, на бандитов нарвались. Я попросила мужчин вежливо, чтоб до деревни Андрюшино нас подвезли, а они давай смеяться: «А для чего мы здесь, в тайге, стоим-то! Катя, ты что, не узнаёшь?». Тут у меня словно глаза заново открылись, ведь это были наши лесники, андрюшинские.
Возвращение детей из леса было чудом из чудес. На радостях воскресным днём вся семья Лебедевых собралась вместе перед двумя иконами, что стояли в стенке в зале. Вера прочитала главу наугад из синей книжки, где описывались страдания Иисуса Христа на кресте.
После этого чудесного спасения детей Вере захотелось ещё больше чудес, но больше чудес не было, как бы горячо она ни молилась, зарплату медикам не выдавали.
На ноябрьские праздники пришло письмо от Ганса из Германии, оно только усугубило чувство потерянности и безысходности, овладевшее Верой. Судя по письму, сибирская деревня Андрюшино находилась слишком далеко для Ганса, живущего в Германии. Между строчками в письме читалось, что Гансу очень хотелось с Верой встретиться, но ехать за тридевять земель ему было или не по плечу, или не по карману. Рыцарство не для тех, кто перед тем, как совершить подвиг, рассчитывает, на сколько у него хватит средств, смелости и мужества. Прочитав письмо, Вера вычеркнула Ганса из своей жизни раз и навсегда.
В один из осенних дней, когда вся страна не знала, отмечать революционные праздники или нет, Вере позвонили её друзья из ДРСУ с печальной новостью.
— Вера Владимировна, вы только не волнуйтесь, но ваш пропавший батюшка Андрей, с которым вы к нам приезжали, два дня назад погиб в автодорожной катастрофе при странных обстоятельствах. Грузовик выехал на встречную полосу, и такси, где сидел ваш друг, разбилось всмятку. Авария случилась на тобольском шоссе.
Особой жалости к погибшему батюшке Вера не испытывала, кто бы её саму пожалел, ибо безденежье становилось нормой жизни. Всё в доме было, кроме денег. Дети ходили в школу в старой одежде, с дырявыми рюкзаками, в которых лежали перешитые прошлогодние дневники.
Однажды, слушая жалобы больного на приёме, Вера поняла, что ей глубоко безразличны его страдания, потому что все мысли были заняты проблемой, как заплатить кредит в банке в 5 миллионов, который она взяла, отправляясь в Тунис. После приёма больных Вера заняла у Лидии Ивановны деньги на телефонный талончик и позвонила домой, в Караганду.
— Мама, я не могу работать врачом. Я нищая.
— Очень хорошо. Вера, займи денег у Лидии Ивановны и приезжай в Караганду.
Так Вера и сделала. Это было впервые в её жизни, Вера призналась родителям в нужде! Папа и мама собрали к приезду дочери приличную сумму денег, и довольная женщина отправилась к брату в гости. Его новый дом теперь стоял в пяти минутах ходьбы от родительского.
Римма и Володя помогли сыну купить этот дом, потому что хотели ему счастья, долг Саша отдал уже после денежной реформы, но родители на это не обращали внимания, лишь бы сыну и его семье хорошо жилось. В гости к брату Вера пришла без приглашения, она принесла гостинцы от мамы.
— Ну, зачем пожаловала?.. Что надо? – так грубо приветствовал её брат, разбогатевший и сильно растолстевший за прошедший год. Не дождавшись ответа, Саша прошёл мимо сестры и скрылся в своём кабинете.
Вера почувствовала себя попрошайкой, поднялась с дивана и, глотая слёзы, пошла к выходу. Её остановила Галя, которая теперь стала домашней хозяйкой при богатом муже.
— Верочка, не обижайся! Саша добрый, он хочет тебе помочь. Ты прости его за грубость. Вернись, ведь он тебя любит.
Вера вернулась. Расстроенный Саша уже сидел на диване, и он напоминал ей раскаявшегося синьора Помидора, не потому, что тот тоже был богатым и толстым, а потому, что его лицо было краснее помидора, а примиряться с сестрой ему помогала Галя.
Этот разговор имел свои замечательные последствия. Два дня покупала Галина на деньги мужа одежду для семьи своей золовки. Сначала она не поверила, что у Веры в наличии имеется только одно летнее платье, которое быстро высыхало и в глажке не нуждалось, но поверить пришлось, и Галина на базаре покупала одежду для детей, а золовке подобрала одежду из своего гардероба. От обилия покупок Вера уже не имела силы радоваться, как бы она ни старалась. Для того чтобы почувствовать неописуемую радость, женщине хватило бы покупки всего трёх вещей: рюкзака для Вити, нарядного платья для Тани и спортивного костюма для Кати.