Страница 204 из 485
Глава 2
Не успела Вера прийти в себя после отъезда гостей, как её стали донимать приступы тошноты по утрам. Когда свежие отварные пельмени приобрели запах протухшего мяса, то сомнений не осталось: Вера беременна третьим ребёнком. С чувством тревоги она ощущала в себе начало новой жизни. Эта новая жизнь росла независимо от желания самой женщины и сложившихся вокруг неё обстоятельств.
У Веры появилась тайная любовь.
С нетерпением влюблённой ждала она наступления ночи, чтобы в ночной тишине без помех любить растущего в её теле мальчика, судьба которого была уже предрешена, ибо ему не суждено иметь даже имя. Третий ребёнок в Вериной семье – непозволительная роскошь. Бессонными ночами чуть слышно беседовала Вера со своим любимым сыночком, положив ладонь на низ живота. Она знала без доказательств, что под её сердцем стучит сердечко сына.
— Тебе не нравятся пельмени?.. Ты думаешь, что они плохо пахнут? Но если бы ты хоть раз в жизни отведал их на вкус, то не привередничал бы так. Скажу тебе честно, что я не знаю, как надо воспитывать мальчиков. Я их с детства стеснялась, а скорее всего боялась. Теперь твой папа стесняется со мной выйти в люди, а ты? .. Хотя я лишена счастья увидеть тебя взрослым мужчиной. Жалко, что тебе не узнать, как прекрасен и как жесток бывает этот мир, в котором тебе не суждено родиться.
Сонные шевеления старшей дочери, лежавшей под её боком, мешали Вере думать и заниматься желанным подсчётом.
— Так, сколько мне лет?.. 35. Уже прилично для родов. Когда мне будет столько же лет, сколько лет моей маме сейчас, то тебе будет уже.. так, а сколько лет моей маме? Начнём считать сначала. Мама родилась в 28-м году. Это я точно знаю, значит, ей пошёл ..61-й год! Если я буду в возрасте моей мамы, то к 60-летию я буду выглядеть не такой уж старой, судя по тому, как выглядит мама сейчас. Допустим, что мне исполнилось 60 лет, то моей Катюше ..будет ..ни много ни мало.. не знаю, сколько лет. Так, я родила Катю в возрасте 27 лет, значит, разница у нас всего 27 лет. То есть моей старшей дочери исполнится в день моего 60-летнего юбилея уже 33 года, а Танюше ..м-м-м.. будет приблизительно ..28 лет. К моему 60-летию тебе, мой мальчик, исполнилось бы уже.. так, так, так.. 25 или 26 лет. Я бы гордилась тобой, мой сынок, потому что уверена, что ты бы вырос добрым человеком с сердцем сильного и мудрого рыцаря!
Вере показалось, что в этот момент сынишка слегка зашевелился в её животе, и она ему нежно улыбнулась.
— Мой малыш, когда мне исполнится 60 лет, я буду достаточно молода и богата, чтобы плыть по синему морю на белом пароходе. Я буду сидеть в белом плетёном кресле у самого края палубы и под шум волн вглядываться в морскую даль, а рядом со мной будете носиться по палубе белого парохода вы, мои расшалившиеся дети. (Весёлые дети представлялись женщине не старше возраста Катюши.)
В этом навеянном с морским пейзажем и белым пароходом она видела себя красивой и молодой тургеневской женщиной, в белом воздушном сарафане, с белым ажурным зонтиком в руках. Дети тоже резвились на палубе, девочки в белых длинных платьях, а сынок – в белом матросском костюмчике с голубыми полосками. Так как представить себе Женю в мужском белом костюме она не могла, то в этих голубых фантазиях его персоны не было.
К тому времени Вера чувствовала усталость от своей покорности мужу, начальству и обстоятельствам, может быть, поэтому этот ночной разговор с малышом в возрасте плода был ей необходим, чтобы дать волю воображению, которое хоть как-то утешало женщину, прощающуюся с плодом, которому не суждено родиться.
— Катька, сколько раз тебе говорить, чтобы ты лежала спокойно! Не толкайся! Уже два часа ночи! – прошептала она дочери, которую не могли разбудить даже гром и молния.
Катя казалась Вере вполне взрослой девочкой, которой можно доверять семейные секреты, но о предстоящем аборте говорить с дочерью не хотелось, как и ни с кем другим.
— Так, продолжим. А если тебе, мой сынок, было бы столько лет, как Кате сейчас, то мне бы исполнилось ..исполнилось.. О, как я хотела бы увидеть тебя большим и смелым. Я знаю, ты бы смог защитить своих сестрёнок, когда меня не будет.
Этот утомительный счёт помогал женщине справиться с бессилием изменить судьбу своего сына. Таким странным образом прощалась она каждую ночь с тем, кто доверчиво рос в её животе.
Вера была рада, что единственная в больнице женщина гинеколог весь сентябрь пребывала в отпуске, потому что такое непредвиденное стечение обстоятельств отодвигало сроки аборта, но она насторожилась, когда после своего летнего отпуска её коллега-гинеколог уехала на двухмесячную учёбу в Москву. Теперь тянуть с абортом стало уже невозможно. Вера обратилась к другому гинекологу – мужчине, и он был рад помочь коллеге решить проблему «нежелательной» беременности.
Проведение аборта было назначено на пятницу. Страна готовилась отмечать ноябрьские праздники, а Вера – хоронить сыночка. В пятницу, когда солнце по-летнему припекало землю, она пришла домой в обеденный перерыв, чтобы подготовиться к операции по изъятию плода из её утробы. Она старалась не думать об этом, но её сыночек сам догадывался о своей участи и сжался в комочек. Все осуждающие мысли женщина держала под замком, чтобы не раскиснуть и не сбежать на другую часть света, но воспоминание о последнем разговоре с мужем лишало Веру права отступить назад.
Этот разговор с Женей случился днями раньше, и он проходил на кухне.
* * *
Обычно муж возвращался с работы голодным как волк, а голодный кормилец семьи всегда был злым и очень нервным. В тот день Вера купила для мужа пельмени в кулинарии, чтобы устроить супругу праздник живота. Этими пельменями она хотела его задобрить перед тем, как он примет решение между абортом или рождением в семье третьего ребёнка.
— Женя, мне уже нельзя больше тянуть с абортом. Последний срок для операции заканчивается на этой неделе. Что нам делать?
Довольный ужином мужчина, привычным движением руки поглаживая усы пшеничного цвета, что говорило о его глубоком раздумье, разговор о третьем ребёнке начал издалека.