Страница 190 из 485
Этот вопрос Вера хотела задать шофёру «Скорой помощи», но задавать его было некому, ибо на пороге стояла плачущая Мила Попова. Вид у подруги был жалкий, как у птенца, попавшего под дождик. Слёзы катились без остановки, поэтому в её глаза невозможно было заглянуть. Вера обняла гостью за плечи и повела на кухню. От её вопроса «Что случилось?» Мила закрыла лицо руками, но слёзы просачивались через её тонкие пальчики.
Девушка нуждалась во времени, чтобы успокоиться и рассказать, что с ней приключилось. Оставив её одну, Вера подалась в ванную, чтобы освежить лицо, ибо то, что творилось у неё на сердце, было гадко. Открыв кран, женщина набирала холодную воду в ладони, пригоршнями плескала себе в лицо и приговаривала:
— Я радуюсь чужому горю? Радуюсь, что Мила попала в переплёт! Я радуюсь, что она вернулась ко мне, а не огорчаюсь оттого, что она сейчас рыдает на кухне! Что же случилось со мной?
Ответ на этот вопрос подсказало ей сердце.
— Чужое горе тебе в радость!
— Нет, это совсем не радость, это другое чувство, – отчаянно оправдывалась Вера перед зеркалом, но сердце неумолимо твердило: «Чужое горе тебе в радость. Твоя ревность тебя сгубила».
Холодная вода остудила жар стыда, и Вера вновь возвратилась на кухню, где сидела несчастная Мила. Прервав всхлипывания гостьи, она обратилась к девушке с предложением:
— Мила, прекрати распускать слюни и слёзы утри, они тебе ещё пригодятся. Сначала давай попьём чай со сливками, а потом сядем на диване и спокойно поговорим. Ты ведь не торопишься?
Мила отрицательно тряхнула каштановыми кудряшками.
Вера опять прошла в ванную, опять ополоснула лицо холодной водой. Потом, вытершись насухо полотенцем, посмотрела на себя в зеркало и стала внушать себе прописные истины.
— Не сметь радоваться чужому горю! Не сметь радоваться чужому горю! Ты хороший человек! Забудь прошлое немедленно и поддержи Милу, как это делают настоящие подруги. Мила сама вернулась к тебе, а это значит, что она считает тебя верным другом. Так будь им!
Холодная вода и разговор с зеркалом хорошо взбодрили женщину. Вера опять вернулась на кухню, чайник уже закипал, потом она поила сладким чаем несчастную подружку, кормила её бутербродами, густо намазанными подсоленным домашним маслом.
Все эти зимние месяцы она очень скучала по Миле, скучала по её открытой широкой улыбке и весёлому блеску карих кругленьких глаз, но когда та к ней вернулась, то вместо улыбки и блеска в глазах Вера видела на её лице голимое горе.
Утром поговорить по душам не удалось. Проснулся Женя, потом из спальни выбежала Катюша. Она тут же забралась к Миле на руки и стала гладить её по голове, смахивая пальчиком слезинки с её щёк. Вера быстро покормила мужа с дочерью завтраком и снарядила их в лес, за берёзовым соком, дав в дорогу кулёк пряников и банку с молоком. Когда муж с дочерью укатили в лес на семейном трёхколёсном мотоцикле, Вера принялась утешать подругу как свою сестрёнку.
— Мила, противная ты девочка, как я рада, что ты вспомнила про меня. Сейчас ты успокоилась? Ради Бога, не начинай опять рыдать, морщины появятся! Давай мы с тобой картофельные драники сделаем? ..Выход всегда можно найти, но только на спокойную голову. Давай я тебе постелю в зале, ты поспишь, а потом поговорим.. но что всё-таки с тобой случилось?
Но Мила не хотела ни драников, ни спать, и успокаиваться она тоже не хотела.
— Вера, как ты думаешь, есть ли Бог?
Вера задумалась.
— Вот когда я умру, то отвечу тебе, есть Бог на свете или это выдумка.. Но мы с Людой каждый год весной печём «пасхи», в четверг, на Страстной неделе, стираем, в пятницу перед Пасхой не работаем, а в субботу красим яйца и голодаем, чтобы в воскресенье увидеть с раннего утра сияние солнца и всех поздравить с воскресением Христа. Почему? Потому что нам с Людмилой хочется верить, что есть что-то, что не меняется со временем.. В прошлом году ты же вместе с нами красила яйца в луковом отваре и не хотела держать пост. Помнишь, как в то пасхальное утро солнце переливалось золотом, поднимаясь над горизонтом? Мне хочется верить, что Пасха – это не простая традиция. Не улыбайся, но мне очень хочется верить, что Бог есть. Как есть добро и зло, любовь и ненависть.. Ох, Мила, о чём это я говорю?
Мила немного успокоилась и улыбнулась.
— Слава Богу, что у меня есть ты.
— Мила, ты не хочешь больше жить с Юлей?
— Я?.. Не хочу. Но ты, Верочка, не волнуйся, мне обещали выделить комнату в старом доме в центре Зеренды. Пусть в доме нет туалета, зато есть вода!
— Ох, Мила, ты ещё не знаешь, как трудно жить одной в квартире. Это испытание не для слабонервных девиц.
— Можно, я буду к тебе приходить? Можно?
— Конечно, можно, даже нужно, но что всё-таки произошло между тобой и Юлей?
— Ты же знаешь, что Новый год я справляла у моей медсестры, где я и подружилась с Борей. Мы с ним дружили и любили друг друга..
— Как это любили друг друга? ..Как муж и жена?
Мила отрицательно затрясла кудряшками, и Вера облегчённо вздохнула.
— Ну ты и дурёха, так меня пугать.. я же тебя предупреждала, что очень сложно дружить врачу с подчинённым персоналом. Это проблематично с двух сторон..
— Нет, ничего проблематичного не было. Был праздник, и Борис ухаживал за мной, хотя ухаживать за дамами он не умеет. Верочка, он был таким милым, как плюшевый мишка. Боря катал меня по полям на настоящем тракторе, по заснеженным полям.
Слёзы мешали рассказчице говорить. Вера подлила гостье чаю и вытащила из заначки шоколадную конфету, она по опыту знала, что помогает в таких случаях. Мила долго смаковала конфетку, запивая её чаем со сливками, и настроение её с каждой минутой улучшалось.
— Борис приходил всю весну ко мне в гости. Вернее, к нам с Юлей в гости. Иногда он проводил с нами все выходные.
— Мила, погоди, как это «проводил с нами все выходные»? А где он, Борис, спал? Ваш домик такой крохотный, как терем-теремок: третий войдёт, и он развалится.
— Верочка, не перебивай, я всё тебе расскажу. Спал Борис между нами, между мной и Юлей. Это было так уютно и смешно.
— Если было смешно, то почему ты плачешь?
— Потому что он обещал на мне жениться! Вчера я взяла отпуск без содержания, чтобы повезти Бориса к моей маме, ну, для знакомства. Он младше меня всего на восемь лет. Я его люблю. Верочка, я его так люблю.
— Мила, как можно любить такого молокососа? Ему же чуть больше 18 лет. Школу-то он хоть закончил?
— Дело совсем не в его образовании и не в его возрасте..