Страница 144 из 485
— Тебе плохо, ты и звони. На тебя, толстяк, и болезни нет, а у меня сейчас сериал по телевизору начнется. Пошел бы ты к себе в спальню, чтоб не маячил перед глазами с кислой мордой.. Ему еще и таблетку подавай..
На счастье Де Гроте к нему заглянул Данни, который сразу без слов увез друга в больницу, где ему была оказана медицинская помощь. Когда состояние Ронни стало поправляться, то он сам себе поставил диагноз, подтвержденный потом лабораторным путем, когда в его крови были выделены антитела к вирусу Эпштейна – Барр, утечка которого произошла из лаборатории Пентагона, а птицы разнесли этот вирус по всему свету. Больные, переболевшие вирусом Эпштейна – Барр, начинали сильно набирать вес, им назначалась диета, которая не помогала.
Не успел Ронни оправиться от болезни, как заболел его отец.
Альфонс ушел на пенсию в возрасте шестидесяти пяти лет, продав свое предприятие в чужие руки. Через несколько месяцев после этого он занемог, а когда обратился к врачам, понял, что пришел его смертный час. При такой агрессивной форме рака простаты, как у Альфонса, больные умирали в течение нескольких месяцев.
Трудно представить, что еще бывает в жизни трагичнее, чем ожидание смерти любимого человека. Боль от неминуемой беды развела отца и сына по разные стороны баррикад. Ронни редко навещал больного отца, ибо стыдился своего бессилия ему помочь, а Альфонс в свою очередь не хотел показать сыну свою немощь. Как мог Ронни утешить отца, если тот уже сам знал прогноз врачей? И Альфонс не привык, как милостыню, просить у близких любви, о которой сам никогда не говорил. За несколько дней до смерти мужчина увидел себя во сне юношей.
В видении, или во сне, он стоял рядом с мамой на пороге необычайно красивого дома с золотой крышей. Отца рядом не было, но его присутствие ощущалось в спокойствии материнских рук, лежащих на плечах Альфонса. Так легко и радостно ему давно уже не было, и душа согревалась в умиротворении, сходившем с небес. Неожиданно мамины руки раскрылись, она оставила сына одного и ушла в дом. Потом он услышал голос отца: «Не бойся, мой мальчик, войди в дом». Альфонс переступил порог дома, а дом оказался садом, который парил над землей. В сиреневом облаке навстречу шла девушка. Она скользила босыми ногами по воздуху, и в руках у нее светилось маленькое солнце. Черные струящиеся волосы закрывали ее плечи, а легкий сарафан был словно соткан из серебристых нитей. Девушка подходила все ближе и ближе, и тут сердце Альфонса сильно забилось в груди – он увидел ту, которую любил всю жизнь.
Глаза Рахель сияли лучезарной улыбкой, озаряющей все вокруг светом утренней зари. Нежно улыбаясь, девушка протянула счастливому мужчине желтое солнце, которое вдруг превратилось в сочную желтую грушу. Альфонс боялся пошевелиться во сне, он хотел вечно пребывать в этом забытье, в котором жила его любимая. Наконец-то он был счастлив. Чуть склонив голову, девушка заговорила с ним, но маминым голосом:
— С болезнью прими спасение. Молитвы Марии, твоей матери, услышаны Господом. Теперь все позади, не бойся, возьми эту грушу. Она сладкая.
Потом небесная Рахель доверчиво вложила ему в руки грушу, ярко-желтую в своей спелости. Грушевый сок капелькой светился на ее губах. Прекрасная Рахель истаивала в сиреневом облаке, а сок из груши капал на мужскую ладонь и стекал между пальцами.
Альфонс очнулся, видение исчезло. Холодно стало в его груди. В той реальности, в которой он жил, не было места сиреневому туману и черноволосому ангелу в сарафане из серебристых нитей. Его бледную руку держала в своих руках Валентина, и ее крупные слезы катились из опухших глаз, орошая ладонь мужа.
Альфонс не чувствовал больше боли, она осталась за пределами его чувств. Он улыбнулся жене. Теперь Альфонс точно знал, что скажет на прощанье своему сыну, но тот опоздал и не смог получить последнее благословение отца.
Когда хоронили отца, Ронни скорбел душой, ибо только перед его могилой он понял, как мало знал о нем. Мама с детства пугала его наказанием отца: «Ронни, вот, папа придет – и расскажу о твоих проделках! Уж он тебе покажет!», но отец его не наказывал, он редко бывал дома. Только совсем недавно, за месяц до выхода на пенсию, Ронни увидел, как добр был отец к нему.
В тот вечер срочно нужны были деньги, чтобы проплатить кредит. Мама денег не одолжила, и Ронни отправился домой. Ему было обидно, что даже родители ему не помогли, он сам еще не оправился от болезни, чтобы подрабатывать на стороне. Ронни подходил к воротам дома, как вдруг его окликнул отец.
— Не торопись! Подожди! Ронни, возьми этот конверт, а на мать не обижайся.
Отец отдал ему конверт и пошел обратно домой, потягивая на ходу свою старую трубку. В свертке оказались деньги, необходимые для погашения долга. Это было так неожиданно, что Ронни растерялся и только сказал ему вслед: «Спасибо, папа, я тебе верну». Всю жизнь он боялся огорчить отца, но так и не успел сказать ему о том, что очень любит его. Так уж вышло.
После похорон Альфонса что-то изменилось в душе его сына. Ронни стал бояться заболеть, боялся смерти и того, что так и не понял, зачем он все-таки родился на свет!
Жизнь казалась ему теперь обременительной ношей. В мире он не нашел любви и справедливости, в нем правили агрессия, деньги и похоть. Убогая нищета и высокомерная роскошь соседствовали под этим синим небом, как две подруги. Злоба в людях рождала ненависть друг к другу. Как тут не усомниться в том, что Бог добр? Временами Ронни стал ловить себя на мысли, что мир уже готов к самоуничтожению. Тогда им овладевало уныние от бесполезности всех усилий его изменить, и горечью травилось его сердце.
Молодость прошла безвозвратно, оставив ему на память тот высохший колодец, который когда-то бурлил радостью и надеждами.