Вера и рыцарь ее сердца

Глава 3

Беды ли, счастье ли, преследуют человека, а дни его жизни идут чередом, как ни в чем ни бывало, словно зависит от календаря. Теперь Ронни воспринимал брак не иначе, как неотвратимое зло со всеми вытекающими из этого последствиями.

Октябрь захлебывался дождями, хмурился густыми туманами и выл вместе с одичавшими ветрами. Казалось, что город и горожане в чем-то провинились перед осенью и в такую погоду людям и носа не хотелось высунуть на улицу, а у несчастливых разыгрывалась мигрень.

Теперь он, как и в этот вечер, придя домой, переоделся в сухую одежду, включил отопление и без всякого ропота стал хлебать куриный суп, сваренный Каролин из содержимого жестяной банки, на которой красовалась этикетка фирмы «Кнорр» с изображением курицы в компании с морковкой и репчатым луком. Для приготовления этого фирменного блюда достаточно было просто следовать указаниям на этикетке: концентрированный суп из банки надлежало развести водой в объеме этой же банки и довести до кипения, и все, суп готов. Но Каролин не признавала никаких инструкций, видимо, в силу своего своевольного характера.

В тот вечер Ронни давился супом, имеющим вкус чуть закисшего чеснока, заедая бульон булочкой с маслом, которая успешно нейтрализовала чесночный привкус. Он уже давно смирился с тем, что до смертного часа ему было еще далеко, потому жил одним днем, но в тот вечер у него ко всему разболелась голова. Ронни явно простыл, а простыл, потому что изменил своей профессии дальнобойщика и перешел в крановщики.

Не то чтобы крутить баранку грузовика ему надоело, но одно дело перевозить грузы от точки А в точку В, и совсем другое дело – ждать погрузки в порту и быть последним в очереди дальнобойщиков. Именно от такого невезения Де Гроте принял предложение стать крановщиком.

Во-первых, он целый день прождал в порту своей очереди на погрузку, но и к вечеру он был далеко не первым. Во-вторых, его собратья шоферы весело пухли от выпитого пива в забегаловке, расположенной на каменном берегу канала, а у него в последнее время запах пива вызывал отвращение. А, в-третьих, к обеду морские чайки уж совсем обнаглели и прямо из рук вырывали еду.

Когда терпению Ронни подошел конец, он с чувством несправедливо обиженного отправился в контору, чтобы выяснить, почему застопорилась погрузка в порту и сколько можно испытывать терпение шоферов. В конторе его встретил бородатый бригадир и с ходу предложил Де Гроте сменить профессию шофера.

— Слушай, бывалый, не хочешь ли ты сам поработать крановщиком? Двойной оклад за нами не заржавеет. Мои ребята, как сговорились: кто заболел, а кто и вовсе уволился, а работать кому?

Кран из окна конторы выглядел внушительно, металлические конструкции, собранные в единое целое, напоминали собой журавля, которого люди пригвоздили к земле. Почесав затылок, Ронни повернулся к бригадиру, из бороды которого торчала дымящаяся морская трубка, и дал свое согласие:

— Можно и на кране поработать, отчего ж не поработать, если вежливо просят?

Когда контракт был подписан, бригадир поинтересовался:

— Кстати, Де Гроте, надеюсь, ты уже работал крановщиком?

Ронни утвердительно кивнул, что совсем не соответствовало действительности. Прежде ему доводилось управлять только краном, установленным на платформе грузовика, а вот в кабине портового крана сидеть ему еще не доводилось, и отказаться от такого удовольствия было бы глупо!

Портовый кран имел стрелу в 40 метров, высоту 20 метров и грузы поднимал до 10 тонн.

Несколько часов тренировок – и Ронни уже успешно справлялся со своей задачей по разгрузке портовых кораблей. Мужчине нравилась его новая работа, управление краном доставляло ему истинное удовольствие. Высотный кран подчинялся воле крановщика, послушно поднимая в воздух многотонные контейнеры, чтобы из одного места перенести их на другое. Ронни быстро набрался опыта, и приземление груза гарантировалось с точностью до сантиметра. Чувствовать себя хозяином поднебесной было бы неплохо, если бы не сквозняки в кабине крановщика, если бы не обеды всухомятку и сверхурочные смены. Надо сказать, что оплачивался труд крановщика хорошо, даже очень хорошо, плохо было то, что Ронни стал мучиться мигренью.

— Каролин, подай мне таблетку парацетамола. Голова просто раскалывается от боли, и я совсем не чувствую вкуса курицы в бульоне.

Женщина с еще большим энтузиастом продолжала есть суп, хотя от его запаха ее сильно тошнило.

— Если у тебя болит голова, то это твоя проблема. Я тебе не служанка, а законная жена. Ты не пожалел меня, когда отправил работать сразу после похорон нашего сыночка?! Ты думаешь, что у меня тогда голова не болела? Попробовал бы сам целый день рыбу потрошить! Думаешь, у меня голова не болит? Да у меня болит все, что может только болеть! Доедай суп, и без лекарств не помрешь.. На второе я печень пожарила.

Ронни поднялся из-за стола, нашел в шкафу таблетку парацетамола и запил ее остатками куриного супа. Второе блюдо выглядело настолько неаппетитно, что мужчина сразу перешел к десерту. Налив себе полный стакан колы, он принялся развертывать батончик шоколада, чтобы еще раз убедиться, как шоколад утешает человека в любых ситуациях.

Каролин наблюдала за мужем исподлобья, наступал момент, который она так долго ждала, еще немного – и она огласит новость, которая собьет мужа с ног. Женщина уверенным движением руки отодвинула от себя тарелку с недоеденной печенью и стала рассказывать о своей работе.

— Сын нашего хозяина, Алан, сегодня опять навещал отца. Он такой важный, когда ходит по цеху за отцом, и смешно кривит нос от рыбного запаха в цеху. Но Алан – такой красавчик, его все любят, а наш хозяин ни в чем не отказывает сыну!

— Каролин, при чем тут какой-то Алан, если у нас уже весь холодильник провонял рыбой, которую ты натаскала с работы домой? Мама вчера выбросила целый кусок севрюги! Я ем рыбу один раз в месяц.. Или у потрошителей рыбы воровство в законе?! Боже, куда мир катится? Явно в преисподнюю. Каролин, запомни: воровство – это грех, а воровать рыбу с потрохами – двойной. Я бы тебе еще больше сказал, но.. устал.. хочу спать.. голова болит.. Как в порту не понимают, что крановщиков надо беречь..

Каролин не слушала привычное ворчание мужа, перед ее взором вырисовывался образ удалого Алана, которого она обожала.

Хозяином рыбного цеха, где трудилась Каролин, был знатный еврей. Он любил свое дело и гордился своими «рыбными» доходами. Пусть эти доходы были не такими обильными, как, например, при торговле алмазами, зато стабильными.