Страница 118 из 485
«Любовь – крылатая особь, а под крыльями спрятан обоюдоострый нож! Любовь никто не осудит – осудят несчастного человека, который ошибся в любви. Хотя лучше быть обманутой жертвой любви, чем чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег.. Все предельно ясно: когда нет свидетелей преступления, то нет и наказания, и пусть Игорь овладеет мною с моего согласия, без свидетелей.. Это могло бы случиться и раньше, если бы я не была такой дурой.. Как бы я хотела ничего не знать о Кудрявцевой Ларисе 1956 года рождения, но быть в руках боксера очередной боксерской грушей мне противно! Игорь сказал, что не имеет привычки жалеть девушек.. Я стану женщиной, а он пойдет к другой?.. А если я сама захочу стать его однодневной любовницей, то ведь не от стыда!.. Пусть будет все как есть, а я через много-много лет напишу чудесные стихи о первой любви, и Шурик услышит эти стихи и когда-нибудь сыграет их под гитару.. Что я делаю в этом автобусе, когда Игорь стучится в мою дверь?!!!»
— Вера, ты не заболела? – с тревогой спросила Ира, сидевшая рядом. – Верочка, твое лицо покраснело, как при высокой температуре. Что ты все время бормочешь под нос? Тебя знобит? Ты бредишь?
— Ох, Ирина, меня знобит и морозит. Я больна до одури! Мне надо лечиться, мне надо домой. Предупреди, пожалуйста, преподавателя, что я умираю.
— Не забудь вызвать врача, – посоветовала Ирина, когда Вера выходила из автобуса, чтобы вернуться домой.
Как спешила она домой, подгоняемая только одной мыслью: «Будь что будет, но что будет, пусть случится поскорее!»
Но, увы, Вера опоздала: когда она влетела в квартиру, настенные часы пробили половину одиннадцатого. Сидя в коридоре своей квартиры, девушка мучительно прислушивалась к каждому шороху за входной дверью. Она хотела только одного: чтобы Игорь вернулся и постучался в дверь.
На лестнице послышались чьи-то шаги. «Всё! Я пропала!» Вера, не глядя, распахнула дверь перед Игорем и шагнула навстречу, как шагают в пропасть.. На пороге квартиры стоял папа и обнимал дочь, хотя не понимал, зачем.
Володя не успел утром позавтракать и после утренней планерки заехал домой попить чаю с бутербродом. С явным недоумением смотрел он на Веру, которая с утра отправилась на учебу в институт, а теперь без дела слонялась по коридору.
Помыв руки, Володя прошел на кухню, за ним последовала Вера, они вместе позавтракали. После горячего чая и бутерброда с ветчиной девушка утихомирилась, и, когда в коридоре неожиданно зазвонил телефон, она знала, что ей надо делать.
— Папа, тебе должен кто-то звонить?.. Нет? Ну и хорошо, мне тоже никто не должен звонить, поэтому пусть телефон звенит, а я попью еще маминого компота из холодильника.
Телефон в коридоре еще некоторое время подребезжал и умолк.
Два месяца Вера страдала от своей несостоявшейся любви. За это время девушка похудела до рекордного уровня, стала более вдумчивой и тихой. Эти перемены в себе ей понравились, и она хотела сохранить их как можно дольше.
Как-то раз, после майских праздников, Вера увидела Игоря на улице. Он шел в баню, и в портфеле у него был веник.
— Игорь, это ты?.. Как живешь? – спросила она своего бывшего возлюбленного.
— У меня родился сын! Скоро ему два месяца.
Прежнего очарования в мужском облике Игоря уже не было, образ благородного боксера, нарисованный ее воображением, исчез. Теперь перед Верой стоял обычный женатый мужчина, спешащий в баню среди бела дня.
Решив, что всё, что случается, становится прошлым, к Вере вернулся здоровый аппетит, и вновь ею завладела учеба.
* * *
— Лена, как здоровье у тети Паны? – ни с того ни с сего спросила она у Лены Литвиненко во время перерыва на семинаре по социальной гигиене. Хотя подруги сидели за одним столом, но разговаривали между собой, как чужие.
Дело в том, что Лена два месяца назад первой заметила влюбленное состояние Веры и публично посмеялась над ней, когда в присутствии всей группы выразила свое сочувствие:
— Верочка, то ты все прыгала, как воробышек на солнышке, а теперь хоть в гроб клади. «Зачем вы, девочки, спортсменов любите?..» Что, сбежал-таки от тебя твой боксер, и красный плащ не помог?
Вера ничего не сказала в ответ, хотя вся группа с интересом его ожидала, она сделала вид, что ничего не произошло, но разговаривать с Леной как с подругой перестала.
Но прошло время, и после встречи с Игорем с веником в портфеле Вера поняла, как она сильно соскучилась по своим подругам, особенно по Лене, и на семинаре Вера спросила у нее о здоровье тети Паны, чтобы начать разговор, но перемирие не наступило.
Лена стала лихорадочно собирать свой портфель, а когда собрала, то, схватив в охапку пальто и шапку, бросилась к выходу из аудитории. После ее ухода в классной комнате воцарилась тишина, все внимание переключилось на Веру, а та беспомощно развела руками. После семинара вместо лекции она поехала в Дальний парк в дом тети Паны.
Когда Вера вошла в дом, то увидела Лену, сидящую на стуле подле кровати, где, как обычно, лежала тетя Пана. Увидев Веру на пороге кухоньки, Лена приложила палец к губам, осторожно встала и знаками поманила подругу за собой. В палисаднике, где росли густые кусты отцветающей акации, она присела на скамейку и горестно закрыла лицо руками.
— Леночка, что случилось? Почему ты ушла с занятий? Я так тебя обидела? Прости. А хочешь, я тебе все расскажу про Игоря?..
Тут Лена вытерла ладонью слезы, усадила Веру рядом с собой и стала говорить:
— Вера, какой Игорь?.. Моя мама.. Как я могла этого не заметить!.. Вера, я так рада, что ты заговорила со мной.. Я люблю тебя.. Я.. я.. всегда буду любить тебя. И мама будет.. тебя..
Тут спазм перехватил ее горло, и девушка заплакала, не сдерживая слез. Вера хотела утешить подругу, но не знала, как. Когда Лена смогла говорить, то вместе с ней плакала уже и Вера.
— Ох, Вера, когда ты на занятиях спросила о маме, то только тогда я поняла, что у мамы опять.. все сначала.. рак желудка.. Последние дни она ничего не ела, жаловалась на слабость, а сегодня утром ее вырвало.. кофейной гущей.. А я спокойно пошла в институт, думая, что мама съела что-то.. А когда ты спросила о маме, то я.. я.. поняла.. что мама умирает. О боже, что делать..
Горе леденило их души, а смерть уже хозяйкой вошла в ее дом. Долго и горько плакали они на скамейке под акацией подруги тем вечером, но утешать друг друга не решались..