Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 104 из 485

Сразу после весенних каникул Вера отправила Марине ответное письмо, в которое вложила засушенный горный цветок с красивым названием «эдельвейс». Воображая себе неподдельную радость девочки при получении письма, Вера внутренне улыбалась. Эдельвейс подарил ей при первом свидании один альпинист. Впрочем, то первое их свидание оказалось и последним, потому что сердце девушки принадлежало только Шурику..

Это письмо с засушенным эдельвейсом пришло в Петропавловск в день похорон Марины.

Жуткая трагедия случилась той ранней весной в семье Сауле. Во время экскурсии в лес Мариночка наелась молодых листочков белены, думая, что ест листочки дикого лесного щавеля. Лучшие врачи боролись за ее жизнь, но все их усилия оказались тщетными. Сестренка Сауле к рассвету умерла.

— Это несправедливо! Этого нельзя допускать! Нельзя так безжалостно отнимать жизнь у ребенка! Неужели на свете нет силы, способной противостоять смерти детей?!

Рассудок Веры отказывался смириться с тем ответом, что приходил ей на ум. После похорон сестры Сауле вернулась в Караганду, и она была сама не своя. Природа расцветала в лучах весеннего солнца, в воздухе пахло молодой травой и цветочной рассадой городских клумб, а для Сауле все дни были похожи на один серый день, в котором уже не жила ее веселая сестренка.

Вера чувствовала себя виновной в смерти Маринки: посылать сухие цветы в народе считалось плохой приметой; и ее сердце сокрушалось от того, что она из-за своей былой обиды не могла утешить Сауле как ее подруга. Какую цену платила Вера за то, что позволила себе обидеться и мстить высокомерным молчанием, поэтому когда ей позвонила Сауле, она очень обрадовалась, что судьба давала ей шанс хоть как-то помочь подруге пережить горе.

После успешной сдачи экзаменов Вера узнала, что Шурик женился на самой красивой девочке лечебного факультета. Что ж, она приняла это известие мужественно. Стихи любимой поэтессы учили ее «не встречаться с первой любовью» и оставить ее такой, как была, «острым счастьем или острой болью, или песней, смолкшей за рекой».