Страница 50 из 58
Глава 37
Я склонила голову к плечу, и коса упала мне на грудь.
Марк нервничал и был раздосадован. Вероятнее всего, он думал, что встреча с родителями пройдёт не в таком формате.
— А от вас что хотел отец и брат? — спросила я, разбивая вдребезги гнетущую атмосферу напряжённости.
— Значит все же что-то хотела… — выдохнул Марк. — Вы заметили. Может быть, поговорим?
— Радионяню возьму только, — тихо сказала я, заходя в спальню и забирая с постели пульт. Когда я вышла в коридор, Марк уже спускался по ступенькам. Я поспешила следом. Мы оказались в кухне, и Марк, тяжело оперевшись о кухонный стол, спросил:
— Она гадости вам говорила? — по его лицу пробежала тень недовольства. — Хотя да, что я спрашиваю. Они вообще все изначально были против моей идеи с суррогатной матерью, а когда я рассказал отцу, что случилось из-за ошибки клиники, то получил более чем красноречивый совет плюнуть на все и наконец-то заняться делом и завести семью.
— И что сегодня услышали? — спросила я, присаживаясь по другую сторону стола.
— Как обычно, — пожал плечами Марк. — Что ребёнок не мой, раз до сих пор нет результатов теста, а вы, уж простите, просто используете меня…
Я кивнула и сложила руки на груди, тяжело вздохнула.
— Марк, а вдруг они правы? — спросила я и отвела глаза. — Вдруг я просто провинциалка алчная и хочу побольше денег собрать?
— А что тогда не собираете? — усмехнулся Марк, отодвинув стул и присев напротив меня. — Хоть бы там, не знаю, попросили новый телефон или колечко…
Я печально усмехнулась и кивнула, как будто намекая, что обязательно попрошу, как только время придёт…
— Что вам мама сказала? — тихо прозвучал голос Марка. Я вздохнула, не зная, как начать. Но начала с самого главного.
— Денег предложила… — мне показалось правильным именно сейчас рассказать об этом Марку, потому что потом может оказаться, что я вообще у Люции эти деньги украла. — Бросила их в коляску Артема. Не знаю, я не считала и не трогала особо. Переложила на столик…
Мы молчали. Я собиралась с мыслями о том, что ещё Марку рассказать о встрече с его матерью. Сам Ильвес, видимо, мирился с мыслью, что не все его идеи по душе приходились семье.
— Она сказала вас оставить… — натянуто выдала я. — Сказала, даст ещё денег… И как бы для меня это был бы лучший вариант, просто исчезнуть…
Марк смотрел на меня исподлобья.
— Спасибо, что не согласились… — произнёс он. Я пожала плечами, не уверенная в том, что все сделала правильно, все же своя рубаха ближе к телу. И никто не даст гарантий, что наша с Артемом жизнь после обнародования результатов теста не станет хуже. Но ясно одно, даже если Артём сын Марка, родители этого не примут. Никак. И никогда.
— А вы готовы с этим мириться? — аккуратно утончила я. — Вы же понимаете, что это противостояние будет постоянным?
— Скорее всего нет. Однажды родителям надоест. Они привыкнут. Тем более, зная мою упёртость, им ничего не светит. А потом я всегда могу позвать вас с собой в Австрию. Думаю, вам понравится, плюс у вас знание языков… — мечтательно прикрыл глаза Марк.
— Как вы попали в аварию? — почему-то спросила я.
— Просто… всегда любил гонять на тачках. Хобби такое. Чтобы адреналин по голове бил… — усмехнулся Марк. — Ну вот и гнал тогда. А я встречался тогда с одной девушкой. Знаете, из разряда папина дочка, капризная, избалованная. И мы ругались… по пути. В машине. Я отвлёкся на неё и все…
Марк встал, нажал на сенсорную кнопку чайника и шум подогреваемой воды оживил дом.
— Хорошо, что она не пострадала… — выдохнул Марк. — Пара синяков и перелом руки не будем считать. Но и в больницу ко мне не пришла ни разу. Вот. А ругались из-за детей. Из-за того, что я обратился в клинику, а ей это больно ударило по самолюбию… А она просто не хотела замуж или детей. И да… После этого я не сажусь за руль…
Я кивнула, принимая к сведению такую информацию. Марк поставил передо мной чашку с чаем и отошел к окну. Я тихо позвала:
— Марк… — голос почему-то хрипло прозвучал. — Откройте конверт…
Но вместо того, чтобы кивнуть мне или поблагодарить, Марк печально улыбнулся и посоветовал мне:
— Идите спать, Алина. Я пригляжу утром за Артемием, поэтому не просыпайтесь…
Я забрала свою кружку с чаем и прошла наверх. Закрыла дверь спальни и села в кресло для кормления. Качнулась немного.
Мне казалось, что жизнь у меня очень странная. Я переживала за свой брак, как будто бы была заколдованной. Я помнила себя в тот вечер, когда мне позвонила Слава. Я была разбита, беспомощна и отказывалась верить в очевидное.
Сейчас жизнь лучше не стала. Я находилась в чужом доме с незнакомым мне человеком и с ребёнком, но я не чувствовала той парализующей боли внутри, той беспомощности, граничащей с собственным жертвоприношением.
Из этого можно было сделать вывод, что дело в том, кто рядом.
Сейчас был Марк.
Я переоделась в ночную пижаму и забралась под одеяло. Оставила включённым ночник. И утром снова не услышала, как заходил в нашу спальню Марк. Как забирал сына. И нашла я их на этот раз в зале, где Марк увлечённо на английском рассказывал сыну считалочки. Артём ничего не понимал, но радовался. Марк корчил лицо, взмахивал руками и вообще выглядел жуть до чего непрезентабельно. Не было в нем ничего от того мужчины, которого я встретила в больнице.
И день был какой-то сонный. Артём, который переворачивался. Я, которая решила, что надо сыну оставлять открытыми ножки, потому что так малыши позвали мир. Марк, который сносил углы плечами, потому что сидел с каким-то важным договором.
— Марк… — я приоткрыла дверь его кабинета и, уже не спрашивая разрешения, просочилась внутрь. Ильвес отложил бумаги и поднял на меня усталые глаза. — Марк, вы вскрыли конверт?
Я присела в своё кресло и посмотрела на Марка со смесью ожидания и любопытства. Но он молчал. Просто зажал пальцами глаза и растер их.
— Нет, Алин… я не открыл конверт… — признался он тяжело. А я, немного опешив от такого, спросила:
— Но почему?
Марк откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня печально как-то, как будто я не понимала элементарных вещей. А потом бархатный баритон зазвучал тихо:
— А вдруг Артём не мой сын… — и приблизившись, оперевшись локтями о стол, добавил. — Алин, иногда ожидание лучше, чем знание…
И мы ожидали.
Ещё один месяц.