Страница 46 из 58
Глава 34
Я вылетела из спальни. Подскользнулась босыми ногами на плитке в коридоре и, не разбирая лестницы, побежала вниз. Света встретилась мне возле кухни.
— Артём… — выдохнула я дрогнувшим голосом. — Мой сын…
Света смерила меня удивлённым взглядом и тихо сказала:
— В кабинете с Марком…
Я не дослушала и побежала к своему ребёнку. Распахнула дверь и застыла на пороге. Марк ходил с Артемом на руках и что-то объяснял на английском языке собеседнику через наушник. Я заворожённо смотрела, как сын внимательно слушал Марка и даже не кряхтел.
— О, доброе утро, Алина. Сходите пока в душ, а я закончу разговор, — сказал небрежно Марк, перейдя на русский, и отвернулся, возвращаясь к разговору. Я так и осталась стоять, пытаясь побороться со своими страхами, а ещё с острым чувством чего-то хорошего и не очень одновременно. Гошу я толкала в спину, чтобы он присмотрел за сыном. Марк даже не разбудил меня, когда забрал Артема утром.
Я кивнула сама себе и, выйдя из кабинета, закрыла за собой дверь. Прошла в спальню, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, залезла под горячий душ, который выбил из меня остатки сна, и только потом вернулась обратно к сыну. Марк уже закончил разговор и просто о чём-то болтал с Артемом, почему-то упорного называя его Артемием.
— Зачем вы забрали Артема? — спросила я, привлекая к себе внимание.
— Затем, чтобы вы выспались и перестали быть похожей на замученную работой моль, — отозвался Марк и кивнул Артёму. — А теперь мы пойдём завтракать, а то у нас такая нехорошая мама, ничего не ест, а только делает вид…
— Я все ещё боюсь, что еда могла вызывать аллергию и колики… — зачем-то сказала я, понимая, что этот рефлекс уже не обоснованный, ведь я не кормила грудью, но все равно очень строго относилась к своему рациону, а ещё потому что, когда была с родовым весом, мужу стала неинтересна.
— Но сейчас же вы не кормите грудью… — заметил логично Марк, пропуская меня вперёд себя в дверь, я потянулась забрать сына, но Ильвес как-то очень интересно смог меня остановить. — Кстати, именно поэтому и прекратили натуральное вскармливание?
— Да, колики были страшные, и Артём плакал постоянно, — ответила я и отвела глаза. Марк остановился и тихо спросил:
— Но сейчас ведь все хорошо? — его глаза остановились на мне, и я поёжилась от такого внимания. Измена мужа создала во мне один комплекс: я думала, что родовой вес и то, что я стала ему неприятна, могли ещё его подтолкнуть к другой женщине, но Марку об этом не обязательно знать.
— Да, все хорошо, — ответила и не удержалась: — Теперь у меня нет мужа, которого мог бы отпугнуть лишний вес…
Марк хохотнул и, склонившись ко мне, по секрету признался:
— Моя бабушка Анфиса Игоревна всю жизнь называла такой вес запасным, так что не переживайте на этот счёт, вам даже через тридцать килограммов до него будет ещё далеко…
Завтрак сменил тональность, и Марк как-то расслабленно вёл беседы. Словно ночной случай сломал какую-то границу, не позволяющую ему дотрагиваться до ребёнка. Он сам держал бутылочку и в итоге заявил, что пора приобрести стульчик для кормления.
Когда мы выбрались в город, я вся разнервничалась и уже после педиатра попросила Ильвеса:
— Можем заехать в диагностическую лабораторию?
Марк вскинул брови и посмотрел на меня с недоумением.
— Мы в то утро, когда встретились с вами в парке, сдавали анализы на генетику, и я так и не забрала их, а про почту не указала. Но они мне нужны…
Марк покачал головой, наверно, не веря моей сказке, но не стал вдаваться в подробности и выводить меня на чистую воду, а просто назвал водителю ещё один адрес.
Улыбчивая девушка администратор застыла, когда увидела меня и протянула, что уже не ждала меня увидеть и посетовала на адрес электронной почты. Я кивала и одним глазом смотрела за окно, где была припаркована машина, и возле которой ходил Марк с Артемом на руках. Это самое большее, что я могла позволить себе. Не доверяла, и казалось, что чуть что, меня оставят где-то на улицах города, а сына увезут.
Под писк принтера время тянулось медленно, но когда передо мной на стойку легла распечатанная бумага с результатами, я вся сжалась от нагнетающего чувства страха.
А вдруг Гоша не соврал, и Тема реально не мой сын?
Вдруг я сама сейчас подписывала себе приговор?
Вдруг надо было вообще не думать об этом, а молиться, чтобы Марк оказался отцом, и про своё материнство забыть и делать вид, что никогда такого вопроса не вставало?
Вдруг?
— У вас все отлично. У вас совпадение по высшей границе нормы. Все просто супер, — произнесла администратор, лишив меня страха.
После ее слов я наконец-то смогла посмотреть на результаты и выдохнуть. Только вместе с этим меня всю затрясло, как будто самое страшное в жизни прошло. Я шмыгнула носом и попыталась вытереть слёзы, которые крупными каплями покатились из глаз.
— Боже мой, с вами все в порядке? — спросила администратор и оббежала стойку. Выдернула из коробки несколько салфеток и всучила их мне. Я, как истеричка, нервно кивала и старалась успокоиться, чтобы Ильвес не заметил моих слез, но не свезло.
Дверь открылась, и колокольчик прозвенел, ябедничая о клиентах.
— Алина, у вас все хорошо? — уточнил Марк, подходя сзади и вставая рядом. Я нервно и быстро вытерла щеки, чтобы не спалиться, но заголовок на листке анализов привлёк внимание Марка, и он вытянул шею, стараясь рассмотреть его получше. Я быстро смяла листок и запихала его в карман. — Алин, это же…
— Все хорошо Марк. Мы уже уезжаем. Вы же хотели ещё посмотреть детские кресла для кормления. Идемте.
Я преувеличено бодро разговаривала и, совсем ополоумев от счастья, подхватила Марка под локоть, чем вызвала недоуменный взгляд Ильвеса.
В машине я забрала Артема, наплевав на детское кресло, и прижав к себе сына, стала вдыхать его аромат.
Точно свой.
Без всякой лжи, без уловок мужа, который…
Я даже цензурно мыслить не могла про Георгия.
— Алин, зачем? — спросил Марк, мрачнея по мере удаления машины от клиники.
— О чем вы, Марк? — спросила я, стараясь не смотреть на него, чтобы не заметил паники в глубине зрачков.
— Зачем вам нужен был этот анализ? Что произошло? Алина, вы понимаете, что если у вас есть какая-то информация, то неразумно…
Его голос холодел. Крылья носа подрагивали, а кадык дёргался от того, как часто Марк сглатывал.