Страница 4 из 58
Глава 3
Я отшатнулась. Посмотрела на Гошу такими глазами, что сразу было понятно, что я думала о нем: он свихнулся.
— Гош, ты что такое несёшь? — тихо спросила я. — Ты как такое можешь вообще говорить? Я же беременная ходила, я же… Вот смотри…
Я шагнула к постеле и дернула свидетельство о рождении Артема.
— Смотри, кто записан матерью… — я ткнула пальцем в бумагу. — Ты зачем такие вещи говоришь?
Гоша прошёлся по мне тяжёлым взглядом и резко выбросил руку вперёд. Вырвал у меня из пальцев свидетельство и медленно порвал его на две части. Потом ещё на две.
Я стояла и расширенными от ужаса глазами смотрела на мужа, который точно обезумел. Который свихнулся, перепил, попробовал каких-то наркотиков…
— Ты думаешь я не в состоянии сделать ребёнка, Алин? — спросил Гоша и дёрнул меня за руку, повернулся к двери и подтолкнул. Я бросила взгляд на кроватку с сыном, паникуя, что Артём останется без присмотра и радионяня лежала на постели. Но Георгий толкал меня, пока за ним не закрылась дверь гостевой спальни, отрезая нас от сына. — Ты думаешь мне так принципиально надо было эко, чтобы что?
Гоша неотрывно смотрел на меня, и в его глазах не было и намёка на то, что он просто не в себе. Нет. Он был почти трезвым, в своём уме и здравом рассудке.
— Да просто ,чтобы вот в такой момент ты не смела козырять, что заберёшь сына и свалишь! Ещё Прокопьев говорил, что жены это конечно хорошо, но ещё лучше послушные жёны.
Прокопьев, старший партнёр в фирме моего мужа. Мужчина под полтинник и с очень сомнительной репутацией и несколькими браками за спиной.
— Я когда начал говорить про беременность, он сразу мне намекнул, что нельзя жёнам давать такой инструмент. Ребёнок же это средство манипуляции…
Я отказывалась верить в то, что говорил Георгий. Это просто немыслимо.
— Вот я и подумал, что ты просто к ребёнку не будешь иметь отношения. И заплатил за некоторые особенности эко, точнее не эко, а суррогатное материнство…
— Ты больной… — выдохнула я, не в силах справиться с шоком. Мне словно небо рухнуло на голову. Я не представляла насколько лживой скотиной надо быть, чтобы поступить так, как сделал Георгий.
— Я просто не хочу никаких скандалов и войны за сына, — рубанул Гоша и отошел от меня.
— Гош, — мой голос задрожал. — Прошу тебя, умоляю, родной мой…
Пустилась я перечислять, понимая, что паника страх и саднящая боль затапливали все мое сознание.
— Прошу тебя, Гош, — облизала я губы и вцепилась пальцами в волосы. — Скажи мне, пожалуйста, что ты просто меня пугаешь. Что это просто, чтобы я и пикнуть не могла, чтобы я к чертям забыла про трусы у тебя в кармане…
Меня ноги отказывались держать. Я пошатнулась и упала на кровать. Сложилась пополам. Прижалась саднящей грудью к коленям.
— Я тебе говорю правду, чтобы прежде чем делать, ты знала, что прав никаких у тебя нет. Ты никто. Обычная суррогатная мамаша. И, по идее, как только родила, я мог спокойно забрать ребёнка. Но ты ж моя жена. Я ценю наш брак. Я ценю твою самоотверженность в материнстве.
Он меня каждой фразой словно приговаривал к гильотине. Я не понимала, почему он со мной так проступал. У нас же с Георгием были такие чувства. Такая связь. Я же ради него пожертвовала многим. Я карьеру свою убрала. Я жизнь свою перекроила. Я перестала общаться с близкими подругами, потому что они «не соответствовали статусу». Я ушла из универа, не получила вторую вышку. Я же стала домохозяйкой.
Мне казалось мы понимали друг друга. Нам все в окружении говорили какая мы с Гошей гармоничная пара. Какие мы идеальные партнёры…
— Ты мне говоришь, что вместо моей яйцеклетки была в эко использована чья? — спросила я с трудом, переваривая и даже от одного произношения, ощущая какую-то грязь.
— Донора, которого я выбрал. Женщина похожая на тебя. Примерно твоего возраста. И всего то.
— Зачем? — всхлипнула я. — Ты совсем больной?
— Я как раз-таки здоровый, а вот ты…
Гоша обошёл кровать и сел у меня возле ног.
— Я не хотел, чтобы ты могла мной манипулировать, и обезопасил себя. Какая тебе разница. Ты выносила сына, ты его все равно любишь. Ты мать. Пусть и всего лишь суррогатная.
— Как ты посмел? — спросила я. — Ты понимаешь, что ты натворил? Я тебя засужу за это.
Гоша хрипло засмеялся и запрокинул голову.
— Попробуй, только что тебе это даст. Я отец. Даже если ты и попробуешь что-то кому-то доказать, в нашем государстве ещё не было прецедентов на эту тему. Ты просто будешь мотаться между судами, доказывая недоказуемое.
Меня затрясло.
Муж.
Я же ему свою жизнь доверила. Я же ему отдала все. Я как никогда и никому ему верила, каждое слово внимала.
— Зачем ты все это сделал? Тебе же проще было вообще левую суррогатную маму найти.
— А кто бы растил ребёнка? Ты бы отказалась. Да на этапе обсуждения ты бы взбрыкнула. А у нас все же хороший брак. Ты хорошая, хоть и простоватая жена. Такая, знаешь, без лоска, — Георгий презрительно обвёл меня взглядом. — А после родов совсем распустилась. Косички эти твои, футболки, в которых не поймёшь, где грудь, а где задница…
Пальцы Гоши коснулись ворота моей футболки и оттянули. Я как мёртвая сидела и даже не среагировала. Просто проводила взглядом его руку.
— Поэтому почему бы нет. С точки зрения быта ты меня устраиваешь, а иногда расслабиться я могу и на стороне…
Я не понимала, чем заслужила такое к себе отношение и просто не верила в то, что говорил муж. Он меня запугивал, и все. Уверена, если обратиться в наш центр по планированию семьи, то выяснится, что все это ложь. Тёмочка мой сын.
— Поэтому подумай, прежде чем совершать такие необдуманные поступки как развод. Я ведь не стану молчать. И отберу у тебя ребёнка…
— Я не подписывала никаких бумаг на суррогатное материнство. Даже если все, что ты говоришь, правда, то юридически я мать. А значит, ты не сможешь отнять моего сына…
Гоша поймал мои запястья своими пальцами и дёрнул меня на себя. Глаза в глаза. И медленные слова:
— Тогда подумай о том, что ты вдруг можешь оказаться наркоманкой… ну или психически больной… Как с такой оставить сына? Ммм?