Страница 29 из 58
Глава 22
Я посмотрела на Олега, который не выражал никакого сопротивления этому мероприятию.
— Да, Алина, мы уже переговорили с вашим юристом, — сказал Марк, обойдя столик и присев рядом с Олегом. — Я настоял на встрече. Потому что разговор вполне хорошо даст прояснить все недоговорённости.
— Все хорошо, Алина, — мягко подтвердил Олег и снова позвал официанта. — Это запланированный разговор.
— Но меня никто не предупредил, — тихо заметила я и потянулась за салфеткой, чтобы вытереть измаравшегося Артема. Он пустил слюнки, и весь подбородок теперь блестел.
— Я не был уверен, что успею вовремя, — Марк посмотрел на часы на своём запястье. — Поэтому не обнадёживал вашего юриста.
У меня закрались страшные подозрения по поводу Олега.
— Ещё чаю? — уточнил Марк, разглядывая меня и бросая короткие взгляды на Артема. Чая мне не хотелось, а вот сбежать…
— Зачем вам это, Марк? — прямо спросила я, не сводя взгляда с лица мужчины. Марк отложил папку с серебряными тиснеными буквами на обложке и вперился в меня точно таким же пронзительным взглядом.
— Алина, была совершена ошибка. Ошибка, которая затронула меня. И я должен, потому что достаточно вменяемый и хороший человек, убрать все последствия этой ошибки. Это раз. И второе… — Марк задумчиво посмотрел на Артема, который все же взял в плен салфетку и решил ее во чтобы то ни стало утащить домой, запихав себе между пуговицами бодика. — Ильвесы не бросают своих детей.
— Как вы себе это представляете? — борясь с паникой, уточнила я. — Просто вот по факту того, что где-то была использована ваша сперма, взять и отобрать ребёнка? А дальше что?
— Почему отобрать? — наконец-то вступил в диалог Олег и устало потёр глаза. — Кто вам вообще сказал, что кто-то хочет отобрать вашего ребёнка, Алин?
Я чуть было не закричала, что муж, но потом одумалась, ведь Марк ни слова не сказал, что будет реально отбирать малыша. Это только главврач про «компенсацию» говорила.
— Тогда чего вы хотите? — в носу защипало, и я сдерживалась, чтобы не утереть его запястьем.
— Для начала, — Марк отодвинул от себя приборы и приблизился к столу, положив на него руки. — Выяснить, что произошло, пока я не мог контролировать ситуацию. Понимаете, Алина, чуть больше двух лет назад я принял решение, что готов для ребёнка. Поскольку на тот момент женщины, с которой я бы хотел связать свою жизнь, не было, я задумался о суррогатном материнстве. Это нормальная практика. Потому что поиск своего человека - это долго и не всегда результативно, но время идёт. И оттягивать рождение детей на пятьдесят лет мне не казалось логичным.
Официант принес заказ, и Марк на какое-то время прервался. Артём захотел себе ещё салфетку и начал психовать из-за того, что ее ему не давали. Я выдохнула и вручила сыну новую игрушку, только чтобы он не заплакал. Марк все это наблюдал со смесью какого-то интереса и если не умиления, то доброты.
— Так вот, — смутился Марк, когда я обратила внимание на его более чем говорящую заинтересованность. — Я обратился в агентство, подобрал суррогатную мать, потом мы уже обратились в клинику. Все шло штатно. Начались обследования. Ничего не предвещало беды.
По тембру голоса, по мягкому и снисходительному отношению ко мне Марка, по его расслабленной позе, по жестикуляции, я могла сделать вывод, что как минимум Ильвес не псих и не маньяк. Он был достаточно приятным собеседником. Я бы даже сказала, располагающим к себе. Но не скажу, потому что слышала, как он орал однажды.
— Но полтора года назад, спустя примерно полгода после моего решения завести ребёнка, я попал в аварию на скоростной трассе и залетел под грузовик. У меня все, что можно, было сломано. Мне вставили металлические конструкции во многие кости. В позвоночнике стоит одна. И в то время мой ассистент сообразил, что никакого ребёнка не будет, потому что не до этого. Он выплатил гонорар за потраченное время суррогатной матери, приостановил все процессы. Предупредил клинику, и я улетел в Австрию на восстановление и ещё несколько операций. Когда я вернулся в Россию, то сама идея завести ребёнка так и лежала на самой дальней полочке. Пока я не понял, что откладывать можно до бесконечности, и не обратился снова в эту же клинику, только уже чтобы заняться рождением ребёнка по упрощенной схеме. Надеялся, что по времени все будет немного быстрее, чем первый раз. Но… но выяснилось, что моего материала в хранилищах нет.
Марк замолчал, верно ожидая, что я что-то скажу, и я бы сказала, если бы не страдала от разных по тональности чувств, в которых смешались восхищение настолько четким и обстоятельным мужчиной и паника, что раз он такой обстоятельный, то точно доковыряется до истины.
— Повторюсь, — сглотнув, сказала я. — Мне очень жаль. И в свете всего рассказанного я ещё сильнее вам сочувствую, Марк. Но как вы представляете дальнейшую жизнь, если все же найдётся ваш ребёнок? Вы же понимаете, что у ребёнка есть семья, родители? Вы готовы судиться и забирать малютку у любящих людей?
Артём тяжело вздохнул и бросил салфетку на стол. Поняв, что у него в руках ничего нет, он поджал губы и начал покряхтывать, как будто вот-вот расплачется. Я быстро выбросила руку вперёд и схватила эту проклятую салфетку, вернула сыну.
— Я прекрасно понимаю, что из любящей семьи, у хороших родителей я не смогу отобрать ребёнка и, скорее всего, буду издалека следить, помогать, Возможно, стану крестным, но ведь есть и другие варианты, Алина…
Мне не понравилось, как выделили мое имя в конце.
— Какие? — я склонила голову к плечу, стараясь не выказать агрессии.
— Как у вас… — мягко ответил Марк и пригубил кофе из чашки. — Семья на грани развода. Мать одиночка. И прочее.
Я медленно сглотнула и опустила глаза на скатерть.
— В таком случае, — продолжил Марк, и его голос прозвучал для меня как перезвон стали. — Все намного проще. Я буду законным отцом. Женщина законной матерью. Любви, привязанности не обещаю, но я позабочусь о ней как о матери своего ребёнка. А уж о самом ребёнке… Лучшее воспитание, лучшее образование, все самое лучшее будет у моего ребёнка. И согласитесь, мало кто откажется от такой перспективы.
Я уговаривала себя не заплакать. Циничные слова. Ранящие. Но Марк был прав. Даже я, имей поменьше мозгов, и то бы согласилась, но Георгий прекрасно справился с тем, чтобы у меня не только розовые стекла торчали в глазах, но и мозг навечно запомнил одну вещь: никому нельзя доверять.