Страница 12 из 58
Глава 8
Георгий
Я смотрел на жену и понимал, что она просто мне мстила за мое ночное признание.
Все же плохой выбор я сделал.
Нет, я любил Алю той любовью, которая обычно всегда бывала в начале отношений. Это привязанность, свидания, а потом я понял, что надо жениться и стал переделывать амбициозную Алину в домашнюю девочку, только вот…
Только вот в самый неподходящий момент Аля решила, что наелась покорности и смирения и решила забрать моего ребёнка. А этого нельзя было допустить.
Алина хороша была на роль девушки, искренняя, миловидная, но вот для роли жены ей не хватало спокойствия что ли. Какой-то степенности, и я все чаще замечал что не доволен. Ее вечными бранчами с подругами, сектантской йогой, а ещё тем, что она спорила. Она могла поставить под вопрос любое мое утверждение и не так, что в глаза все бросила, а просто между делом вспомнила.
Но я ж так хотел жениться. Так хотел ребёнка…
А Алина к тому времени заняла слишком много места в моей жизни. И я просто пошёл до конца.
Аля менялась. Становилась спокойнее, а когда появились неудачные попытки завести малыша стала совсем послушной. С рук моих ела. В рот мне заглядывала и я…
Я наконец-то понял, что в принципе моя жена все же удачный выбор. Сошла вся мишура из самостоятельной и деловой, оголив маленькую Алю, которая смотрела на меня потерянными глазами. И не было в них ничего кроме надежды, веры, любви.
И я второй раз влюбился в свою жену за ее любовь ко мне. А она родила мне сына.
И все было хорошо. Закрыть глаза на долгое зачатие, на проблемы со здоровьем, на послеродовую депрессию, все было хорошо.
Пока я не встретил Марианну.
Она работала в моей компании. И мы один раз пересеклись на совещании с начальниками отделов, где она замещала своё руководство, потому что была одним из ведущих специалистов.
Женственная, вся невозможно нежная. Она как будто всех мужчин в зале покорила одним своим голосом.
И я понял, что хочу ее.
И начал осаду.
Аля дома ходила мрачнее тучи. Артём постоянно капризничал и среди этого дурдома я должен был как-то сохранить свой брак, потому что…
— Почему ты молчишь, Гош? — спросила Алина, глядя на меня своими бездонными глазами, в глубине которых плескалась ледяная месть. Нет. Такие как она не прощают измены. И думать нечего. Ее не остановит даже то, что я выдал про эко. Нет. Алина пройдётся по всему этому и ещё потопчется ногами.
— Глупости не говори, — холодно отозвался я. — Ты мне что предлагаешь сомневаться в собственном отцовстве?
— Почему нет? Я же сомневаюсь в материнстве… — Алина пожала плечами и ее пальцы побелели на ручке люльки.
Стерва.
Машина остановилась на парковке, и я не успел даже помочь Але вытащить сына, как мне прилетело злое:
— Блондинку свою опекай, а нас с сыном не трогай.
Я покачал головой. Все же не самый удачный выбор для жены. И развестись ведь нельзя.
Я прошёл вслед за семьей в квартиру и попытался забрать ребёнка, чтобы Алина разделась, но меня полоснуло такой волной ярости, что я только и мог что выгнуть бровь.
Сейчас смотрел на жену в ее джинсах и свитере и ещё раз убеждался, что простовата и реагирует на измену как будто я человека убил. Хотя кто ей виноват, что рычала на меня постоянно и время не уделяла? Может быть я тогда не обратил внимание на Марианну.
Алина ушла быстро в спальню, из которой я съехал спустя пару недель после рождения сына. Ну не мог я постоянно вскакивать, когда жена вечно с постели на постель металась. Не мог. Мне на работу утром.
Я поджал губы бесясь, что Алина себя так по-свински вела. Вообще хороший левак всегда укреплял брак, и пока она такая задолбанная, я нормально мог жить без оглядки на ее перепады настроения и обеспечивать нам и нашему ребёнку достойное будущее. А не государственную школу и размазней вместо каши и вчерашними сосисками.
Алина не хотела идти на контакт и этим раздражала. Она не понимала насколько мне тяжело далась ее беременность, ее капризы, ее слёзы. Я тоже живой и хотел немного женского тепла.
И Марианна смогла мне его дать. Хотя и долго сопротивлялась. Водила меня на веревочке за собой, а я как с цепи сорвался, только чтобы получить ее. Месяц вокруг неё круги нарезал, рестораны, подарки, а она только благосклонно кивала и принимала все, но не давала ничего. И в тот первый раз, когда она пришла в мой кабинет поздно вечером и медленно расстегнула свой пиджак, я понял, что попал в рай. Я себя богом ощущал, когда Маришка задыхалась подо мной стонами. Я себя вновь мужиком чувствовал, когда она кротко смотрела на меня из-под опушённых ресниц и говорила:
— Прости, я не должна была…
Должна, потому что я с ума сходил, на стены лез, а дома морду кирпичом держать должен был.
Так и начался наш бурный роман длиной почти в два месяца.
Аля прошла по коридору. Я прикрыл ноут и вышел из кабинета, где провёл остаток дня.
При взгляде на безучастную жену внутри что-то зашевелилось, что-то похожее на горечь, потому что она вообще не должна была узнать о моей другой жизни. И я ощущал странное, словно меня рвало на части от того, что я и Алину отпустить не мог и с Марианной быть не имел права.
И это злило.
— Ты можешь хотя бы сделать вид, что все в порядке? — спросил я жену, заходя на кухню. У Алины дрогнули пальцы и она пролила мимо чашки кипяток.
— А ты можешь признаться в том, что вчера сморозил глупость по поводу моего материнства? — едко отозвалась Алина, и я поджал губы. Ну сморозил, но если Аля хотя бы подумает, что может спокойно подать на развод, моя жизнь, дело всей моей жизни рухнет.
А я этого не мог допустить.
— Прекрати устраивать трагедию, ничего не случилось такого… — дёрнулся я в сторону жены, но в кармане домашних штанов завибрировал телефон. Сообщение, которое заставило меня ощутить горечь и потерю. Абонент Марианна.