Прикосновение смерти

Глава 26. Хейзел

Мое сердце разбивается на тысячу мелких осколков.

Я знала, все это время.. Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я идеализировала каждый момент нежности, возникающий между нами. Каждое трепетное прикосновение и каждый жаждущий взгляд, каждую полуулыбку. Его доброта ко мне переросла в нечто более сильное, порожденное лишь моей отчаянной потребностью быть любимой.

Как я могла быть такой глупой?

Он же Смерть в конце концов. Смертоносный и всемогущий. Ужасающий даже в своей красоте. Его знает каждое живое существо, и почти все его боятся.

И вот я.

Банальная смертная. Обычный человек, не имеющий никакого значения.. да к тому же еще и мертвый.

В глубине души я всегда это знала. Знала, что он никогда не сможет ничего ко мне испытать.

Но все же во мне таилась надежда.

Небольшая часть меня думала, что это возможно. Та часть меня, что верила в сказки, на которых выросла. Та часть меня, которая верила, что у меня все может закончиться счастливо. Та часть меня, которая всегда считала, что есть шанс, и Смерть сможет полюбить меня так же, как я его.

Если Мерельда и ее сыновья не смогли сломить меня, то Смерть наконец смогла.

У меня на глаза наворачиваются слезы, но я пытаюсь их сдержать. Я не позволю ни Смерти, ни Эросу увидеть, как я плачу. Чтобы никто из них не догадался об истинной природе моих чувств к нему.

Достаточно того, что я сама знаю, какая я дура. Я не хочу, чтобы и они узнали об этом.. Я стараюсь изо всех сил, но мне все же не удается сдержаться, и из меня вырывается тихий всхлип.

Тут же и Эрос, и Смерть поворачиваются ко мне.

Через мгновение Смерть уже стоит на коленях возле кровати, а его глаза с тревогой изучают мое лицо.

Он, не касаясь, пытается меня успокоить, и от этого слезы начинают литься еще сильнее. Мне ненавистно признавать, но этот факт служит очередным подтверждением того, что он здесь только потому, что чувствует ответственность.. вину за потерю моей души.

— Хейзел, – его голос звучит болезненно мягко. – Что такое? Что случилось?

Я не могу произнести ни слова, слезы душат меня, пока я тщетно пытаюсь вернуть контроль над своими эмоциями. Но эти попытки заканчиваются провалом. Несмотря на все усилия, я продолжаю громко всхлипывать, а по щекам ручьем текут слезы.

Смерть поднимает руку в перчатке, чтобы смахнуть их с моих щек, но я вздрагиваю от его прикосновения. Он отступает, а я, воспользовавшись возможностью, отворачиваюсь от него и накидываю на себя покрывало.

Смерть осторожно поднимается, сохраняя дистанцию между нами, словно чувствуя, как снова и снова разбивается мое сердце. Он долго смотрит на меня, будто размышляя, что же делать.

Затем его взгляд падает на Эроса, который неуверенно наблюдает за происходящим из другого конца комнаты.

— Это твоя вина, – молвит Смерть, делая шаг к нему навстречу.

— Моя? – недоверчиво переспрашивает Эрос. – Что я такого сделал?

— Ты пытаешься встать между нами, разделить нас своими вульгарными правилами и вопросами.

Эрос откидывает голову назад и начинает смеяться, предоставляя Смерти идеальную возможность пронестись по комнате и оказаться рядом. Он хватает Эроса за шкирку, оттаскивает его от дверного проема и прижимает к стене, а я ахаю от удивления.

— Зачем? – спрашивает Эрос, держась за руку Смерти и пытаясь освободиться. – Зачем мне это делать? В чем смысл?

— Я прекрасно понимаю, что и зачем ты делаешь, и не стану с этим мириться. Ни за что.

— Повторюсь, назови мне хоть одну вескую причину, – шипит Эрос.

— Ты хочешь забрать ее себе и держать ее душу в ловушке здесь, с тобой.

Ответом на обвинения Смерти становится тишина. Я в шоке смотрю на них обоих и хмурюсь, замечая, что Эрос не хочет встречаться с нами взглядом.

Конечно же, это неправда, это не может быть правдой. Да, Эрос и правда давал понять, что с удовольствием позволил бы себе пару вольностей со мной, но чтобы он действительно желал меня и хотел заманить в ловушку?

То, как напряглось тело Эроса, когда Смерть сильнее вдавил его в стену, заставило меня усомниться в своих мыслях.

— Да, хочу, – признается Эрос. – Я жажду ее всеми фибрами своей сущности. Я хочу сделать ее своей, познать ее прикосновения, ее тело, ее душу во всех ее проявлениях. И я считаю, что нет смысла упрекать меня в этом. Ты можешь сколько угодно отрицать свои чувства, но я не стану. Я Бог Похоти, это заложено в моей природе. Но я не пытался заманить ее в ловушку. Клянусь всеми богами.

Его слова только разжигают пыл Смерти, и вокруг него начинают сгущаться черные тени. Они клубятся, словно густые грозовые тучи, а его хватка становится все крепче.

— Я прикончу тебя прямо здесь и сейчас, – разъяренно молвит Смерть, а затем поднимает свободную руку ко рту и зубами снимает с нее черную перчатку.

На долю секунды я застываю в шоке, не решаясь поверить, что он действительно собирается расправиться с Эросом прямо на моих глазах.

Я не могу позволить ему сделать это. Я вскакиваю с кровати и устремляюсь через всю комнату к ним, добегая прежде, чем он успевает опустить руку на Эроса.

— Нет! – кричу я, обхватывая руками бицепс Смерти.

Происходит чудо, и он останавливает руку в нескольких сантиметрах от лица Эроса, а затем поворачивается и смотрит на меня. В его глазах виднеются бездонные омуты ярости.

Слезы все еще текут по моим щекам, когда я осторожно обхожу Смерть и протискиваюсь между ними двумя, даже не взглянув на Эроса.

К моему удивлению, Смерть не сразу отступает, даже несмотря на то, что я упираюсь руками прямо ему в грудь.

— Пожалуйста, пощади его, – умоляю я напряженным голосом. – Пожалуйста, Смерть. Ради меня.

Буквально сразу же он отпускает Эроса и отступает от нас на шаг. Тени все еще клубятся вокруг него, когда он бросает взгляд на Эроса. Потом он смотрит на меня более мягким взглядом, в котором читаются боль и другое непонятное чувство.

Затем, не говоря ни слова, он разворачивается и вылетает из комнаты.

Я смотрю, как за ним закрываются двери, и не знаю, что мне теперь делать. Часть меня хочет погнаться за ним, а другая часть – броситься в постель и начать плакать в подушку.

Но я не настолько доверяю Эросу, чтобы броситься сейчас в кровать, особенно после того, что он только что сказал.

Обернувшись, я устремляю на него взгляд.

— Наверное, я пойд..

— Есть ли хоть доля правды в том, что сказал Смерть? – прерываю я его.