Страница 43 из 72
Глава 22. Хейзел
Открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в кромешной тьме. По телу пробегает дрожь, когда я чувствую, что прижимаюсь к чему-то твердому и очень холодному. Окончательно проснувшись, я начинаю смотреть по сторонам в попытках разглядеть темные фигуры вокруг себя, но все безуспешно.
Внезапно я осознаю, что, должно быть, сбросила с себя одеяло во сне. Вслепую я протягиваю руку и пытаюсь наощупь его найти.
Но вместо одеяла мои пальцы натыкаются на некую стену жара с противоположной стороны. По моей коже сразу же пробегают искорки невероятного тепла. Я пытаюсь, но не могу понять, на что наткнулась в темноте. Разум отбрасывает все попытки что-либо определить, и я придвигаюсь ближе к источнику тепла. Прижавшись к нему спиной, я чувствую, как его тепло смешивается с оцепеняющим холодом, пробравшимся в мое тело, и мне становится тепло, уютно и приятно.
С небольшим вздохом облегчения я снова погружаюсь в сон.
Спустя некоторое время я открываю глаза от бледного света, проникающего в комнату, и понимаю, что вся уставшая, липкая и потная. Шелковая ночная рубашка, которая казалась такой роскошной, когда я забиралась в постель, теперь неприятно прилипает к коже.
Нахмурившись, я пытаюсь вспомнить, что мне снилось, но не могу уловить ни одно из сновидений, которые могли мучать меня, пока я пребывала в мире грез.
Низкое полурычание привлекает мое внимание, и я с удивлением обнаруживаю, что рядом со мной спит Смерть. Его приподнятая маска слегка приоткрывает рот и нос. Его грудь мягко вздымается и опускается, пока он спит. Мое сердце на мгновение замирает при виде этого зрелища, а губы растягиваются в улыбке, но затем она медленно исчезает, и мое лицо искажается от ужаса.
Если Смерть спит рядом со мной, то тогда кто меня обнимает?
Меня захлестывает паника, когда я оглядываюсь назад и понимаю, что это Эрос, я лежу, прижатая прямо к его груди. Его рука обхватывает мое тело, а мягкое дыхание колышет пряди моих волос.
Осторожно пытаюсь отстранить его руку от себя, однако его хватка тверда и неумолима. Вес его руки кажется практически неподъемным, я изо всех сил пытаюсь сдвинуть ее с места, но Эрос лишь слегка сдвигается во сне и еще ближе притягивает меня к себе.. Только в этот миг я полностью осознаю, как он желает меня.
Моя кожа блестит от пота там, где он прикасается ко мне, а тело непроизвольно воспламеняется изнутри. Силы продолжают покидать меня, с каждой секундой все быстрее и быстрее.
Мой взгляд снова возвращается к Смерти, а дыхание учащается из-за паники. Он крепко спит, не замечая ни моей нарастающей паники, ни моих попыток вырваться из объятий Эроса. Нужно разбудить его, он сможет мне помочь.
Я протягиваю руку, напрягаясь изо всех сил, чтобы добраться до него, но ничего не получается.
— Смерть, – тихо шепчу со страхом в голосе.
Он тут же поднимает руку и снимает с лица маску. Его глаза распахиваются и встречаются с моими. Он приподнимается, видит, в каком я положении, и взгляд мгновенно становится темным, словно ночь. Не говоря ни слова, он наклоняется и грубо отпихивает Эроса в сторону.
Издав стон боли, Эрос ослабляет хватку, когда Смерть снова пихает его, а затем прижимает меня к своей груди, в то время как Эрос перекатывается на другой бок.
— Ты в порядке, крошечное создание? – спрашивает он с беспокойством в голосе.
Я киваю, ощущая приятную прохладу его тела на фоне моего жаркого потного тела.
— Он.. он ничего с тобой не сделал?
— Нет, – отвечаю я, отрицательно качая головой.
— Ты уверена?
Я слегка отстраняюсь и смотрю на него, недоумевая, почему он продолжает спрашивать. Да, он приобнимал меня своей рукой, но в остальном я точно уверена, что он ничего не делал и не трогал никакие другие части моего тела.
И все же я не могу отрицать, что меня беспокоит и расстраивает то, что он лежит со мной в постели.. или вернее сказать о том, что это именно он, а не Смерть прижимается ко мне. Мои щеки пылают от стыда и смущения.
— Да, я уверена, что он ничего такого не пытался сделать, – говорю я, борясь с желанием уткнуться лицом в грудь Смерти.
Он ничего на это не отвечает, но я вижу, что он не совсем верит в невиновность Эроса. Крепче прижав меня к себе, Смерть подается вперед и неожиданно сильно толкает того с кровати.
Эрос падает, с грохотом приземляясь на пол.
Он громко стонет, а затем поднимается на ноги с оскалом, который почти не уступает оскалу Смерти.
— Это было совершенно излишне, – бормочет он, потягиваясь и разминая плечи.
Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что он полностью обнажен. Передо мной, выставленный на всеобщее обозрение, стоит мужчина, который только что прижимал меня к своей груди.
Я знаю, что должна отвести взгляд от точеных очертаний его тела, но я не могу перестать рассматривать его во всех местах.. Он похож на мраморную статую. Мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь крышу и падающий прямо на него, делает его еще прекраснее.
И.. я ахаю, а жар приливает к моим щекам, когда мой взгляд опускается слишком низко.
Смерть кашляет, и этого звука достаточно, чтобы разрушить притяжение тела Эроса и вернуть мое внимание к себе. Со стыдливым писком я зарываюсь лицом в грудь Смерти.
— Надень на себя, черт возьми, хоть что-нибудь, – рявкает Смерть.
Эрос фыркает, но затем вздыхает, и я наблюдаю, как он наклоняется, берет в руки простыню и оборачивает ее нижнюю часть своего тела. Затем его глаза внезапно поднимаются и встречаются с моими. У меня внутри все моментально сжимается, он словно зрит мне прямо в душу. Меня нервирует тот факт, что, несмотря на свою слепоту, он всегда знает, где меня найти.
Он ехидно улыбается, словно полностью осознавая, что он произвел на меня пусть и кратковременный, но эффект.
— А смертная, похоже, не возражает, – говорит Эрос. – Может, это ты испугался небольшого соперничества. На самом деле, судя по ее реакции, возможно, она даже отважится попробовать рано или поздно. Мне есть что предложить ей в плане удовольствий. Уверен: я смогу ее приятно удивить.
Смерть напрягается при этих словах, крепче прижимая меня к себе, но ничего не отвечает. Вместо этого он предпочитает уязвить самолюбие Эроса молчанием. Его внимание возвращается ко мне. Он смотрит на меня, и в его глазах появляется мягкость.