Бей первым, мент

Жакан тарелку металлическую раздобыл, заострил края. С собой ее не носил, прятал под крышей. Все точно рассчитал. Дубак, который Гавроша сгубил, заступил на дежурство на КПП. Жакан тогда тарелку в него из-за угла и пустил, прямо в шею, мастерски. Сонную артерию вскрыл. Ни ветер ему не помешал, ни снег. И что самое главное, никто не видел, как он бросал, и пальчиков на тарелке не оставил. Менты сразу поняли, кто прапора завалил, но ничего на Жакана у них не было. Единственное, на что они могли рассчитывать, это на признание самого Жакана. Выбивать признание они умеют, – Карл замолчал, глядя на огонь.

Николай знал о зоне только из рассказов, но он чувствовал ее смертоносное зловонное дыхание, ему часто приходилось сталкиваться с людьми, искалеченными ею, редко кому удавалось выйти на свободу прежним. Ломало людей. Бунин попытался представить себе пытки, через которые пришлось пройти Жакану… и не смог, а спрашивать боялся. Понимал, зэк прошел через них и не раскололся. Спасти его могло только чудо.

Карл сунул в открытую дверцу печки длинную щепу, огонь мгновенно уцепился за сухую, ломкую древесину, пополз к пальцам. Законный неторопливо прикурил от нее, закрыл глаза.

«Если кто и сотворил чудо, так это Карл», – подумал Бунин.

– Все понимали, у Жакана два выхода, – тихо произнес законный, – первый – расколоться. Никто бы из зэков его не осудил. Вину на себя взять – не кореша заложить. Второй – самому уйти из жизни. А он держался. Где только силы брал?

– Ты помог ему?

– А как поможешь? – Карл зло улыбнулся и выпустил струйку дыма в дверцу печки. – Ментам нужно дело закрыть. Значит, Жакан обречен. Ничто не могло его спасти.

– Но ты спас его?

– Как видишь.

– Расскажи.

– Не люблю болтать, – лицо Карла вновь стало будничным, исчезли тени под глазами, из взгляда пропали злость и настороженность. – Пришлось помочь ментам, преподнести им убийцу дубака на тарелке с голубой каемкой. Уже пару месяцев прошло, как я одного стукача на зоне высчитал. Из-за него двое пацанов на лесоповал ушли. Если б он знал про Жакана, сдал бы и его. Не знаю, как так получилось, – Карл вскинул голову и самодовольно рассмеялся, – но однажды менты нашли стукача повешенным в сортире. Все чин-чинарем выглядело – форменное самоубийство. Висит на электрическом шнуре, табурет под ним опрокинутый, в кармане лежит собственноручно написанное признание в том, что это он дубака заточенной тарелкой вальнул, а потом испугался, совесть замучила, вот и свел счеты с жизнью. Менты не стали испытывать судьбу, списали убийство на стукача. Дело областная прокуратура вела, ей и карты в руки… – Карл хлопнул ладонью по колену: – Все, время воспоминаний окончилось.

Бунин уже лежал в кровати, даже через толстое стеганое одеяло чувствовалось тепло близкой печки. Темнота была такая, что хоть глаза выколи. Николаю тут же припомнились страшные годы, проведенные им в неведении – вернется к нему зрение после аварии или нет. Такая же темнота окружала его с утра до вечера, плотная, казалось, ее можно резать ножом, щупать руками. И лишь по ночам он начинал «видеть», приходили сны. Яркие, красочные, цветные… и каждое утро его ждало разочарование.

– Николай, – достиг слуха Бунина тихий голос Карла.

Вначале парню показалось, что голос был не настоящий, а придуманный, внезапно вспомнившийся, возникший на границе сна и яви.

– Николай, ты уже спишь? – переспросил законный.

– Думаю.

– Думать буду я, – Карл глухо рассмеялся и тут же закашлялся, – у тебя не получится, ты многого не знаешь.

– Если мы вместе попали в историю…

– В историю, – передразнил Карл, – то, что случилось, называется непоняткой, муткой. И ее нужно поскорее прояснить. Если тебя хотят убить, нужно хотя бы узнать – за что именно. У тебя есть телка, которую не будет жалко и которая мало о тебе знает?

Николай не сразу понял, про что говорит Карл. Но ситуация сама подсказывала ответ. Совсем недавно тоже был дачный поселок и девушка – Лера.

– Что значит «не жалко»?

– То и значит. Клару мне теперь жаль, – тихо сказал Карл.

– Зачем понадобилась телка? – последнее слово Бунин проговорил с усилием.

– Ты сначала ответь, а потом узнаешь, что предстоит делать. Надеюсь, все обойдется, но все же.

– Если надо, найду.

– Тогда все отлично. Можешь спать.