Пока не заполучу тебя

Глава вторая

Честно говоря, Марисса была последней, кого я хотел сегодня видеть. Вчера мы с ней вместе ушли с вечеринки, и в обычной ситуации я ни за что не вернулся бы сюда только ради нее, но дом Прескотта всего через два дома отсюда, а я все равно шел мимо. Таким оправданием я прикрылся перед ней – и перед собой, когда сидел в ее гостиной, ожидая, пока она соберется. Прошлой ночью она была очень настойчива, но мне удалось удержаться от соблазна – кстати сказать, впервые в жизни. Я бы, наверное, сдался, если бы думал, что Лайла простит мне такую оплошность. Но ей вряд ли понравится получить то, что уже побывало в руках ее подруги. Я не понимал, почему меня это так волнует, и потому раздражался. Думал об этом по дороге домой, после того как распрощался с Мариссой. Продолжил размышлять перед сном, и единственное, что пришло мне в голову, – что Лайла Джеймс меня заинтриговала. К несчастью для нее. Обычно в женщинах меня интересует только то, что у них под одеждой, и насколько они мокрые, когда я их беру. Не более того. После одного-двух раз все иллюзии рассеиваются.

Два раза – мой предел. С третьего раза женщины начинают привязываться. Если бы кто-то вздумал проводить исследование на эту тему, у меня нашлось бы достаточно практического материала для анализа. Первый раз обычно происходил после игры или вечеринки, так что это было весело и ново. Номер два больше походил на вопрос: «Было ли это так хорошо, как помнится, или мне показалось?» Номер три… Ну, до трех я добирался только пару раз. И оба раза об этом пожалел. Они привязывались. Из веселого перепихона все превращалось в «давай как-нибудь встретимся, выпьем кофе или что-то еще». Конечно, они намекали, что после этого непременно случится продолжение, но мне было неинтересно с ними общаться. Если уж мне приспичит выпить кофе или что-нибудь покрепче, я всегда могу сделать это со своей мамочкой.

Феномен Лайлы был чем-то иным. Именно так я называл это сейчас (мысленно, конечно). Я даже не говорил о ней со своими товарищами по команде. Впрочем, я и не заявлял «чур, моя!», и не спал с ней, так что говорить было особо не о чем. Впрочем, я не собирался открыто признаваться в том, чем сейчас занимаюсь. Я пробыл в квартире Лайлы и Мариссы достаточно долго, чтобы прослушать альбом Тейлор Свифт, который включила Лайла. Мы дошли до песни о том, как «слезы отскакивают рикошетом», которая, судя по тому, что Лайла стала подпевать, была ее любимой. Чертовски грустная песня. Теперь Лайла мыла посуду. Когда я пришел, она лежала, свернувшись калачиком, на диване и читала книгу. Я задал ей несколько вопросов по этому поводу, но она проигнорировала их, и я выхватил книгу у нее из рук, чтобы привлечь ее внимание. Я ее по-прежнему не интересовал. Это сводило с ума.

– Сегодня субботний вечер, – сказал я.

– Тебе больше не с кем потусоваться? – Она посмотрела на меня из-за раковины.

– Конечно, есть, но Марисса идет на ту же самую вечеринку, так что я решил заехать за ней.

И я хотел увидеть тебя снова.

Она проигнорировала меня и снова уткнулась в чашку, которую мыла, теперь одними губами произнося слова следующей песни.

Сколько, черт возьми, песен в этом альбоме? Музыка отвлекала, и я опасался, что не смогу ее больше выносить.

– Хочешь к нам присоединиться? – спросил я.

Она состроила гримасу:

– Ты только что сказал, что идешь на вечеринку.

– И что в этом плохого?

– Ничего.

Я подавил стон. Вот чертова девчонка! Почему она не может снизойти до простого разговора? Черт возьми, я вот-вот запою. Если бы я знал слова хоть немного, я бы, наверное, так и сделал. Вот как отчаянно я хотел, чтобы она со мной поговорила. Ее безразличие и рассказ Прескотта о том, что раньше она была совсем другой, заинтриговали меня. Кто-то просто ощутил бы любопытство, возможно, попытался бы разузнать что-то новое, а потом забыл. Я же зацикливался. На хоккее, машинах, оценках, а вот теперь – на Лайле Джеймс Маришаль. Единственным человеком, который смог настолько меня заинтересовать, был мой отец, который появлялся только тогда, когда ему это было удобно. В его отсутствие я зацикливался на его жизни. Где находится его офис? Кто его секретарша? Почему он связался с Нэнси из бухгалтерии, вместо того чтобы остаться с моей матерью, которую он предположительно любил больше всех на свете (как и своих детей)? Музыка внезапно оборвалась и вырвала меня из моих мыслей.

– Почему ты не хочешь пойти?

– Потому что не люблю людей. – Она сказала это так буднично, что, несмотря на раздражение, я рассмеялся, и тогда она добавила: – Но, если проблема в том, что ты планируешь заняться сексом и не можешь выступать при мне, я могу уйти и вернуться… – она оценивающе смерила меня взглядом, – …минут через пять.

Я отвернулся, чтобы она не увидела, как я смеюсь. Как так вышло, что ее оскорбления меня и забавляют, и возбуждают?

– Почему ты не хочешь остаться? Боишься, что тебя это возбудит и ты захочешь присоединиться?

При этих словах она рассмеялась от души, и, черт возьми, я попытался не реагировать, но ее смех был прекрасен. Глаза заблестели, она слегка запрокинула голову. Это было заразительно. Интересно, всегда ли в ее глазах светилась эта искорка, пока что-то не сломалось? Она выключила воду, вытерла руки и взяла свою сумочку. Собралась уходить. Куда? С кем? Я крепче сжал книгу, представляя вместо нее ее запястье. Талию. Горло.

– Что смешного? Вполне реальный сценарий. Наверняка ты видела это в порно, которое смотришь.

Она закатила глаза, но я заметил тень улыбки. На ней были мешковатые джинсы и футболка оверсайз. На этот раз – с Бигги Смоллс. Даже несмотря на бесформенную одежду, я видел, как покачивались ее бедра, когда она неторопливо двинулась в мою сторону. Все это время она не сводила с меня глаз. Мое сердце учащенно забилось. Люди предсказуемы. Обычно я могу заранее предугадать, что они сделают. Это и отличает меня от большинства других на льду. Если знать, куда смотреть, можно предсказать, по крайней мере, половину поступков любого. Но только не в случае Лайлы Джеймс. Судя по тому, как она двигалась, невозможно было понять, сядет ли она ко мне на колени или отвесит пощечину. А может, и то и другое. Она остановилась у меня между ног, так близко, что я мог бы усадить ее к себе на колени. Черт, я хотел этого. Она была так близко, что если бы посмотрела, то увидела бы сквозь ткань моих джинсов, насколько она меня возбуждала. Мешковатая одежда, волосы, собранные в небрежный пучок, странные музыкальные пристрастия – и все равно я никогда не встречал никого сексуальнее этой женщины.