Игры шакалов

— Не бейте, не бейте, — закричал Костакис. — Я правда не знаю. Он приехал сюда с каким-то мужчиной и девушкой. Девушку зовут Ольга, а мужчину он мне не представил. Но вчера они съехали, и я не знаю, где они.

— Врешь, падла, — прорычал бандит и влепил Георгию увесистую пощечину. — Еще вчера их видели разъезжающими на твоем джипе. У тебя, толстомордый, слишком приметная машина для этого маленького городка. По ней мы тебя и вычислили. Ты ведь давал ему свою машину?

— Давал, давал, я всем даю машины за хорошие деньги, — живо согласился Костакис, на всякий случай защищаясь руками от возможного удара. — Он хорошо платил. Он всегда хорошо платит, когда приезжает сюда отдыхать. Но на сей раз они были всего лишь два дня, после чего смотались. Вчера днем этот угрюмый мужчина, который был с Потаповым, пригнал машину и, попрощавшись, ушел. Больше я их не видел.

— Брешешь, падла, я знаю, что вы дружбаны с Потаповым еще с России, откуда ты сюда приперся. Я уверен, ты помогал ему и наверняка знаешь, где они сейчас могут быть.

Бандит выхватил пистолет из-за пояса брюк, направил его ствол в глаз Георгия.

— Говори, или я тебе башку разнесу сейчас же.

— Георгий, скажи ему все, что знаешь. Неужели ты не видишь, что они убьют нас, если ты будешь молчать! — закричала Мария, освободив рот от лапы бандита. — Не стоит этот Крестный того, чтобы умирать за него. Говори же, говори, прошу тебя!

Георгий судорожно вздохнул и упавшим голосом тихо произнес:

— Хорошо, уберите пистолет. Я скажу все, что знаю.

Бандит убрал пистолет, внимательно глядя на Георгия. Тот вытер тыльной стороной ладони кровь с разбитых губ и проговорил:

— Они съехали на следующий день. Где они жили, я не знаю, правда не знаю! Потапов очень скрытен в своих делах. Я даже не знаю, чем они занимались. Они появились только вчера, забрали вещи, расплатились и уехали. Я чисто случайно услышал из их разговоров, что Потапов и Ольга улетают сегодня из Никосийского аэропорта в Швейцарию. По крайней мере, они заказали билет на этот рейс. Как должен уехать их приятель, я не знаю. Знаю только, что у них было два чемоданчика, в которых хранят маленькие компьютеры. И Потапов, и его напарник должны были доставить в Россию эти чемоданчики, поскольку в них хранилась какая-то информация. Все, теперь хоть убейте, я ничего больше не знаю.

В комнате на минуту воцарилась тишина, киллеры обдумывали, насколько сказанное Костакисом соответствует действительности. В этот момент в дверь гостиной постучали.

— Мистер Костакис, — донесся до слуха присутствующих женский голос, говорящий на английском языке, — когда я могу заплатить по счету за гостиничный номер?

— Сейчас я занят, чуть позже, — крикнул в ответ Костакис. — Подождите немного.

Насторожившиеся было бандиты подождали, когда постоялица гостиницы удалится, лишь после этого блондин с перевязанной шеей подошел к телефону и, подняв телефонную трубку, произнес:

— Я сейчас позвоню в аэропорт, и если ты наврал мне, гнида, я пристрелю тебя тут же, на месте, вместе с твоей стервой.

Он набрал номер, дождался, когда ему ответят, и произнес по-английски:

— Добрый вечер, вам звонит офицер Интерпола Франц Бауер. Номер моей лицензии Б-13945.

— Да, я слушаю, офицер, — произнесла девушка — диспетчер аэропорта.

— Меня интересует, заказан ли на сегодняшний день билет на какой-либо из рейсов в Швейцарию на имя господина Потапова.

— Подождите, офицер, мне нужно время, чтобы уточнить информацию.

Через пять минут она вышла на связь и произнесла:

— Да, господин Потапов заказал билеты на свое имя и на имя госпожи Закосовой. Рейс через три часа.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил киллер и положил трубку. — Ну что ж, твое счастье, что ты не соврал, — сказал он. — Надо бы было тебя, конечно, шлепнуть, но не хочу тащить за собой лишнюю «мокруху». Пошли отсюда быстрее, — кивнул он своему напарнику.

Когда за бандитами закрылась дверь, Мария бросилась к своему стонавшему на диване мужу. Вынув из кармана платья маленький носовой платок, она принялась вытирать кровь с лица супруга.

Вид у Георгия был неважнецкий: левый глаз заплыл, губа разбита в двух местах.

— О боги, что происходит, — простонал он. — За что мне все это?

— За деньги, — коротко вставила Мария, сосредоточенно и аккуратно промокая кровь, сочившуюся из разбитых губ Георгия.

Он вскрикнул от боли и, сморщившись, поводил языком во рту, после чего, снова сплюнув кровь на пол, пожаловался:

— Господи, он выбил мне два зуба.

— Ничего, — продолжала оказание первой помощи Мария, — на деньги, которые тебе оставил Потапов, ты сможешь купить себе несколько челюстей. Он молодец, все рассчитал. Но, по-моему, ты сказал этим козлам лишнее. Про чемоданчики Сергей не просил тебя им говорить.

— Ну знаешь что! — взъерепенился Георгий и тут же скривился, схватившись за живот. — Когда тебя лупят по голове с такой силой, у тебя в ней все перепутывается, и ты уже не понимаешь, что надо говорить, а что не надо. И вообще, о чем ты мне здесь талдычишь?.. Твоего мужа чуть не убили, а ты упрекаешь меня в чем-то.

— Но не убили же, — в сердцах проговорила Мария. — Поэтому прекрати хныкать. Сергей тебе хорошо заплатил за весь этот спектакль. Мы на эти деньги теперь сможем сделать капитальный ремонт гостиницы.

— Мне теперь надо сделать капитальный ремонт физиономии, — простонал Костакис.

— Ты держался молодцом, мой пухлячок, — проговорила Мария и чмокнула Георгия в щеку. — Почти героем. А шрамы украшают мужчин.

Она помолчала и добавила:

— К тому же теперь ты меньше будешь бегать по бабам.

Услышав эти слова, Георгий застонал снова то ли от боли, то ли от тоски:

— Господи, как мне надоели эти русские. Я уеду в Америку, к Ашоту. У него там булочная, а я открою рядом небольшую гостиницу. Надеюсь, этот старый добрый армянин снова возьмет меня к себе в соседи.

* * *

В одном из московских офисов корпорации «Тонеко» поздним вечером появились полковник Горелов и майор Доронин. Охранник, ждавший их на входе, проводил парочку в кабинет, где находились президент «Тонеко» Малеев и его шеф службы безопасности Буров.

— Что случилось? — спросил сразу после приветствия Горелов.

— У нас дурные новости, — произнес Малеев, бросив взгляд на Бурова.

— Это я понимаю, — произнес Горелов. — Вряд ли бы вы вызвали нас в Москву, чтобы сообщить о счастливых сюжетах вашей жизни. Я спрашиваю: насколько плохи эти новости?