Страница 15 из 31
Дождь всё ещё барабанил по стеклу, тонкими струйками стекая вниз. Я лежала на кровати, обхватив подушку, и сонным взглядом смотрела в окно.
В комнате царила полутьма — свет был выключен, и только тёплая гирлянда, развешанная над изголовьем кровати, мерцала мягкими огоньками в такт моим мыслям.
Я сделала тяжёлый вдох и прикрыла глаза, вспоминая разговор с отцом рано утром. Я помню, как это было в мельчайших деталях… Помню его взгляд, которым он меня встретил… как на его виске заиграла вена и как напряглись его плечи.
— Эмбер, где ты, чёрт возьми, была?!
— У друзей, — спокойно ответила я, посмотрев ему в глаза.
— У каких? Я звонил родителям Лекси, звонил Миранде, Нэшу, Заку — никто из них и понятия не имел, где ты!
Я закатила глаза и развернулась, чтобы уйти в свою комнату. Мне не хотелось продолжать. Не хотелось сражаться с ним после всего, что мне пришлось пережить за последние двенадцать часов.
Но отец схватил меня за руку и резким рывком развернул к себе.
— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю, Эмбер! Повторяю ещё раз: где ты была?!
— У друзей!
Клянусь, если бы я была мальчиком, он бы ударил меня, не задумываясь. Чёртов псих!
— Что за шоу ты устроила на ужине? Тревор сказал, что ты отдавила ему ногу и дала пощёчину.
— Пощёчины не было, — я легонько усмехнулась, лишь усилив бурную реакцию отца. — А удар в пах был.
— Эмбер!
— Сынок твоего гнусного друга Доминика начал приставать ко мне. Он хватал меня за руки, за талию… угрожал. Но тебе же плевать, правда? Ради денег можно и это проглотить…
Отец устало вздохнул, продолжая испепелять меня взглядом. Он отвернулся на мгновение, будто чтобы найти силы, а потом посмотрел на меня снова.
— Ты всё не так поняла. Тревор — хороший парень. Он просто пошутил…
Я горько усмехнулась, а моё тело пронзил болезненный разряд.
— Пошутил? Правда? — медленно повторила я, будто пробуя эти слова на вкус. — Когда тебя зажимают в углу, хватают за талию и угрожают изнасиловать — для тебя это просто шутка?
Он шагнул ближе, а я сглотнула ком. По моей щеке пробежала слеза, но скорее от страха, чем от отчаяния.
— Это ничего не меняет. Ты будешь с ним, хочешь ты того или нет. Ты — часть сделки, Эмбер.
В тот момент во мне что-то разбилось. Окончательно…
— Пошёл к чёрту этот Тревор, его мерзкий отец… и ты тоже.
И тогда он ударил меня. Не сильно — не как в кино, со всей этой американской драмой… Просто резко, чётко, ладонью по щеке. Щелчок по коже раздался эхом внутри, и я замерла.
Я схватилась за щёку и, сделав глубокий вдох, медленно повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них снова не было ничего от человека, которого я когда-то любила или который любил меня…
За пощёчиной последовал домашний арест. Ни крика, ни истерик — просто холодное: «Иди в свою комнату и сиди там». Как будто меня вычеркнули. Как будто я не дочь, а какая-то собака, которую можно просто запереть в четырёх стенах, чтобы не мешала дышать.
* * *
Воскресенье стало самым длинным днём в моей жизни. Я читала, но не помнила ни одного слова. Включала фильмы, но не смотрела на экран. Заставляла себя спать, потому что только во сне исчезала эта глухая, разъедающая изнутри боль.
Ну и плевать. За окном всё равно весь день лил дождь. Быть под домашним арестом в такую погоду — не самый плохой вариант, но тем не менее…
Я смотрела, как капли скатываются вниз, и думала, что, может быть, если долго на них смотреть, сердце перестанет болеть. Нет, не перестало.
Телефон вибрировал весь день. Лекси, Миранда, Нэш… Я видела их имена на экране, но не открывала ни одного сообщения. Мне было плевать. Я не хотела ни с кем говорить. Эта боль была слишком глубокой, чтобы её можно было выразить словами.
Я никогда раньше не чувствовала такой ненависти. Такой отчаянной, прожигающей до костей НЕНАВИСТИ.
Я ненавидела отца всем, что у меня было. Настолько сильно, что не спустилась ни разу вниз. Ни на завтрак. Ни на обед. Ни на ужин.
Не из-за гордости — просто… я не могла находиться с ним под одной крышей, будто даже воздух рядом с ним был отравлен.
К ночи у меня уже сводило желудок от голода, но я даже не пошевелилась. Я просто приняла душ, натянула старую футболку, легла в постель и свернулась под пледом, уткнувшись носом в подушку и заплакав.
Утро пришло раньше, чем я ожидала. До будильника было ещё два часа, а я уже лежала в темноте, глядя в потолок и чувствуя тяжесть нового дня.
Внутри всё ещё тлела боль. Я не собиралась встречаться с отцом у холодильника и делать вид, что мы семья и что ничего не произошло.
Я встала с кровати, стараясь не шуметь, и пошла собираться. Быстро натянув школьную форму, я завязала волосы в низкий хвост, собрала в рюкзак учебники, блокнот, бутылку воды, зарядку и пошла вниз.
Дверь едва слышно захлопнулась за моей спиной.
Время — 6:30. Снаружи пахло свежестью, мокрым асфальтом после очередного ночного ливня и свободой.
Я шла быстро, почти не чувствуя земли под ногами, пока не добралась до небольшой кофейни в двух кварталах от школы. Это было одно из моих самых любимых мест в Бостоне с потрясающими булочками, самым вкусным кофе и десертами… на которые чаще всего я просто смотрела.
Я заказала сэндвич с курицей и сыром и большой кофе с карамелью — слаще, чем обычно, но сейчас мне было плевать. Я хотела почувствовать вкус жизни хоть в чём-то.
Парк был почти пуст — капли с деревьев всё ещё падали на землю, оставляя тёмные круги на дорожках. Я села на скамейку и наконец позволила себе поесть.
Я была голодна. Голодна до дрожи в руках и слабости в ногах. Каждый укус сэндвича казался божественным. Хрустящий хлеб, тёплая курица, тянущийся сыр…
Я ела медленно, с наслаждением, как будто меня больше никогда не покормят в этой жизни. Чёрт, это было просто невероятно вкусно!
До занятий оставалось около тридцати минут. Я поднялась по ступенькам и подошла к своему шкафчику. После сумасшедшей недели внутри был просто хаос, который я каждый раз обещала себе разобрать, но в итоге откладывала эту идею и шла домой.
Достав учебник со старой тетрадкой, я перевела взгляд на стопку стикеров с заметками и краем глаза увидела, как рядом появился силуэт. В нос ударил знакомый запах духов.