Страница 11 из 32
— В чём?
— Девственницы — это проблемы.
— Я же говорил.
— Но без неё ритуал не сработает.
— Что вы будете с ней делать, когда всё кончится?
Кристианна задумалась:
— Если она выживет — отпущу домой. С деньгами. Если нет... похороню.
— Как вы великодушны.
— Я уже не великодушная. Я просто... не хочу лишних жертв.
Арктур долгим взглядом посмотрел на графиню:
— Знаете, — сказал он. — В вас еще теплится что-то человеческое.
— Не обольщайся, — Кристианна пошла к замку. — Это просто привычка.
Ночь. Комната Лиры.
Девушка сидела на кровати, сжимая узел с вещами. Пыльные принесли ей ужин — яйца, хлеб, сыр. Всё было настоящее, свежее (откуда в замке свежие продукты, Лира не решилась спросить). Она ела и плакала. Не от страха — от неожиданной доброты. В доме её никто никогда не кормил так. Никто не давал отдельную комнату с кроватью и балдахином. Никто не обращался с ней, как с человеком.
— Почему вы плачете? — спросил главный Пыльный, заглядывая в дверь.
— Я... я не знаю, — всхлипнула Лира. — Я боюсь. И мне стыдно.
— Бояться нечего, — сказал Пыльный. — Госпожа Кристианна сурова, но справедлива. Она не обидит тебя. Если, конечно, ты ее не предашь.
— Я не предам, — прошептала Лира.
— Тогда всё будет хорошо. — Пыльный закрыл дверь. — Спи, девочка. Завтра будет трудный день.
Лира легла на кровать, укрылась одеялом, девушка долго смотрела в потолок. Там, на старых балках, кто-то нацарапал:
«Морнингстары не плачут. Они заставляют плакать других».
Лира улыбнулась сквозь слёзы и закрыла глаза...