Оттенки времени

Глава 2. Страшные тайны о сейфах и прошлом

Няня Рика, Марилиз, всегда играла с ним у огромной, увитой плющом беседки. Я и сама полюбила эту беседку с первого взгляда: окруженная кустами жасмина, Т-образной формы, она давала ощущение уединения даже посреди оживленного королевского парка, потому что пряталась между живых сосен, а плющ так густо покрывал ее стены внутри и снаружи, что деревянные рейки терялись в листве. Правильное место среди прочего вычурного безобразия.

Марилиз кралась вдоль беседки, наполовину скрытая кустами, подбираясь к углу, за которым, видимо, прятался Рик. Раньше, чем она успела заглянуть за угол, я добежала до нее и приложила палец к губам. Марилиз присела в книксене. На ее одежде виднелись листочки жасмина и зеленые следы, значит, план по лазанию в кустах и валянию на траве выполнен. Марилиз имела степень по педагогике, специализацию по дефектологии, умела оказывать первую помощь и, кроме немецкого, еще свободно говорила на английском и французском, знала наизусть кучу сказок и, даже ползая среди кустов, сохраняла достоинство, а еще Рик в ее руках делался шелковым. Она говорила уверенно и то, чего от нее ждали, никогда не путалась в этикете и всегда пребывала в приподнятом настроении. Ее совершенство сводило с ума. Иногда я хотела оказаться на ее месте, а иногда ненавидела.

Я осторожно выглянула из-за края беседки. Рик подбирался к углу с другой стороны – глаза горят, улыбка шире лица. Уже привычным усилием я подавила боль от осознания того, как сильно сын похож на отца, и выскочила ему навстречу.

Радость разнеслась по поляне громким воплем. Я присела, и цепкие теплые пальчики обхватили шею, а носик, щекоча кожу, уткнулся в ключицу. Милый островок мира и покоя пах уютом и травой, извивался змейкой, стоило его покрепче прижать к себе, и фыркал в ухо от переполнявших чувств. Выпускать его из рук так не хотелось.. Так бы и не отпускала, погрузившись в осязаемую бурлящую энергию жизни через объятия, но уже через две секунды непоседливые ножки захотели побегать. Мама, догоняй!

Мы сбегали к лирохвостам – подарок князя Люксембурга, а потом обратно, развалились на траве под жасминовыми кустами, разглядывая кроны сосен. Рик так устал, что даже не мог доползти до мяча, а только тыкал пальцем. Пора его кормить и укладывать спать.

— Скажи «мяч».

Глазки закрывались, Рик упрямо хныкал и ныл, но дефектологи запретили идти на поводу, как бы ни хотелось. Надо перенести советы на час пораньше, чтобы Рик не засыпал от усталости, когда я к нему прибегаю, а то скоро совсем забудет мое лицо или решит, что я прихожу только во сне.

— Нет, Фредерик, скажи «мяч». Скажи!

Я отодвинула мяч еще чуть дальше, но так, чтобы он мог дотянуться, и подбадривающе улыбнулась. Рик нахмурился и захныкал громче, обиженно запыхтел как паровоз.

На дорожке показался отец, видимо, вернулся из поездки в Лангдорф и теперь искал меня. За ним степенно вышагивала Марилиз.

— Мя-я-яч! – протянул Рик и довольно сжал его в ладошках.

— Какой молодец! Когда это ты успел достать мячик? Это у кого такие длинные ручки? – Я пощекотала Рику мягкий животик, сама рассмеялась от его смешного фырканья. И эмпатия не нужна, чтобы чувствовать его эмоции, казалось, они проникали сквозь кожу. Я обхватила целиком тёплый комочек счастья и прижалась щекой к его кудряшкам. – А теперь пойдем-ка спать, молодой человек.

Отец шел не спеша, словно разгуливая – обычный его трюк для непосвященных. На самом деле он собран и сосредоточен: уже в курсе абсолютно любой мелочи, что случилась в Холлертау и за его пределами, и даже того, что еще не произошло, – все продумал и распланировал. Хорошо бы при прикосновении к нему заразиться его уверенностью и спокойствием, но мне это больше недоступно.

Катарина случилась в моей жизни по его рекомендации. Не удивлюсь, если окажется, что она его потерянная сестра-близнец. Методы у них одинаковые. Даже канцлер отзывался о Катарине очень высоко, а заслужить его похвалу дорогого стоит. Для этого Катарине пришлось всего лишь семнадцать лет без единого выговора отработать в королевской канцелярии.

— Марилиз, Рику пора спать. Будь добра, – произнес отец, улыбнувшись Рику. Тот улыбнулся в ответ и ткнул в него пальцем. Марилиз резво потянулась к Рику, а я чуть отодвинулась, не дав ей его забрать.

— Я хочу сама его уложить.

— Тебя ждет фрау Бадер, – невозмутимо заявил разлучитель.

Я застыла, пережидая злость и считая до десяти, хотя частенько и счета до двадцати пяти не хватало.

Рик потянулся к Марилиз и с удовольствием перебрался к ней на руки. Конечно, она же наверняка порадует его еще одной сказкой, пока я торчу на обеде. Я сдержала порыв отнять Рика и отменить встречу.

— После обеда мы пойдем гулять на пруд, – ласково сказала Марилиз Рику и улыбнулась будто бы одному герру Рейнеру. В его присутствии она всегда преображалась: словно все ее дипломы, степени и языки становились значительнее, а сама она светилась светом тайных знаний. Герр Рейнер улыбнулся Рику. Марилиз еще подождала, глядя на Его Светлость, и ушла к Южному крылу, а Рик с ее плеча сонно помахал ладошкой мне и деду.

Каждый раз, когда нужно было уходить от Рика, накрывало чувство вины: ведь я не справилась с материнскими обязанностями еще до его рождения, но три года назад, после того как ничего не осталось, именно сын стал единственной связью с безопасным миром и напоминанием, что жизнь побеждает смерть. Что-то закончилось и что-то началось. Регламентировано было все, даже общение с собственным ребенком, и иногда я опасалась, что он назовет мамой свою няню. Периодически та или другая секунда замирала в бесконечно тянущемся времени, и тогда я оглядывалась на свою жизнь: похороны короля, коронацию, похожую на театральное представление, отца, которого не узнавала. Бремя долга перед родиной, которое он нес за нас двоих, превращало его в стрелу только для одной цели – регентства.