Мультивселенная под снос

Глава 20. Шпионские игры

Пока Шрёдингер наслаждался квантовым почесыванием, а Марго пыталась понять, как построить мир, где бобры не будут перенаправлять Амазонку через Сибирь, пришло время для более деликатных методов. Методов, которые требовали не только острых когтей, но и острого ума, а также умения носить сногсшибательные наряды и пахнуть… ну, в зависимости от ситуации. Лилит, Глава Департамента Контролируемого Безобразия, вступала в игру.

Её миссия была ясна: проникнуть в ряды радикальных фракций, узнать, что ими движет, и, главное, найти тех, кто дёргал за ниточки. Используя свои навыки в психологии и манипуляции, Лилит виртуозно меняла маски. Для человеческих группировок, вроде "Homo Superior", она маскировалась под "межвидового психолога" с блестящей репутацией, дипломом из какого-то несуществующего университета и способностью говорить с акцентом, который усыплял бдительность.

— Генерал Стерлинг, — говорила она, проникнув в его бункер, замаскированный под салон красоты, под видом "консультанта по борьбе с межвидовым стрессом", — я вижу в вас такую глубокую, невыраженную потребность в доминировании. Это очень… человечно. Но, возможно, стоит направить эту энергию не на истребление белок, а на что-то более достойное столь великого стратега?"

Стерлинг, который в этот момент пытался сбить муху с помощью лазерной указки, выглядел смущённым, но заинтригованным. Лилит тонко играла на его эго, подсовывая ему идеи, которые были бы достаточно безумны, чтобы его заинтересовать, но недостаточно опасны, чтобы вызвать новый межвидовой конфликт. Она обнаружила, что многие радикалы – это не столько злодеи, сколько напуганные, неправильно информированные или просто очень, очень скучные существа, которым не хватало острых ощущений. Лилит была лучшим экспертом по острым ощущениям.

Для животных же она использовала более… "нюхательные" методы. Она маскировалась под "феромоно-аналитика", эксперта по межвидовой химической коммуникации. Это требовало особых навыков, ведь ей приходилось носить с собой флакончики с самыми разнообразными запахами: от "успокаивающего лавандового феромона для агрессивных пчел" до "интригующего аромата старых носков для волков, чтобы отвлечь их от погони за людьми".

— Дорогие пчёлы, — говорила она, проникнув в их улей-корпорацию, пахнущий медовухой и легким запахом озона от био-дронов, — я принесла вам новейшие исследования! Оказывается, коллективная эффективность улья возрастает на 37%, если вы внедряете индивидуальные отпуска по уходу за личинками и пятничный день без жужжания. А эти новые феромоны, которые я принесла, — это феромоны коллективной расслабленности. Попробуйте, и ваша производительность взлетит до небес, а заодно вы забудете, почему вы вообще так злились на этих безобидных прямоходящих!

Пчелы, хотя и были коллективистами, оказались не прочь поэкспериментировать с новыми ароматами, особенно когда Лилит убедила их, что довольные пчелы производят более сладкий мед.

В это же время Мальфас, Главный Аудитор Асимметрии, страдал от своей унизительной роли "человека-чесалки" для Шрёдингера, но не прекращал выполнять свои основные обязанности. Его аналитические программы, интегрированные в каждую молекулу эфира, отслеживали финансовые потоки радикалов. Он обнаруживал аномальные транзакции – "потоки энергии, которые не имеют логического источника", как будто кто-то платил за войну фантомными биткоинами или древними заклинаниями.

— Это не просто деньги, Марго! — воскликнул Мальфас, пытаясь говорить, пока Шрёдингер требовал чесать его под левым ухом, где, по мнению кота, "находился центр мирового дисбаланса". — Мои алгоритмы сходят с ума! Кто-то вливает ресурсы, которые не существуют в нашей реальности! Я обнаружил "кредиты на ненависть", "облигации гнева" и "акции возмущения"! Это чистая метафизическая экономика! Я прихожу к выводу, что за некоторыми из самых агрессивных фракций стоит некий Грааль Истины – третья, скрытая сила, которая намеренно разжигает конфликт! Они используют психотропные феромоны и алгоритмы дезинформации для усиления ненависти, делая ее почти осязаемой! Это как финансовая пирамида, построенная на чистой злобе!"

"Грааль Истины" – это звучало зловеще, но Мальфас подозревал, что это название было выбрано, чтобы придать ему пафоса, а на самом деле это был кто-то, кто просто любил дёргать за ниточки.

Лилит трудилась в поте лица. В свободное от дипломатических миссий время, она прослушивала заговоры тараканов-футуристов. Эти титаны интеллекта, в своих светящихся панцирях, собирались в пыльных углах заброшенных библиотек и мечтали о "тараканьей империи на руинах", где они будут единственными, кто сможет выживать после ядерного апокалипсиса, питаясь оставшимися страницами книг.

— Когда люди уничтожат себя, — пищал лидер тараканов, профессор Усик, — мы восстанем! Мы будем править миром из-под плинтуса! Но сначала, мы должны убедиться, что они действительно уничтожат себя!

Лилит обнаружила, что "Грааль Истины" манипулирует ими, обещая "вечное господство в темных углах" и даже предоставляя им "бесплатные курсы выживания в условиях постапокалипсиса".

Мальфас, пытаясь противостоять этому безумию, разработал "вирус невыгодности". Это был уникальный финансовый вирус, который заставлял все транзакции радикалов выглядеть крайне убыточными, отбивая у них желание спонсировать войну.

— Я превратил все их кредиты на 'боевых пчел' в 'кредиты на производство меда с отрицательной доходностью'! — гордо объявил Мальфас, когда Шрёдингер наконец-то позволил ему отвлечься от чесания. — То есть, чем больше мёда они производят, тем больше они должны! Это же гениально! А их акции возмущения теперь торгуются на биржах как облигации гарантированного провала!

На некоторое время это сработало. Пчелы-коллективисты, увидев, что их медовой империи грозит разорение, начали пересматривать свою агрессивную политику. Волки, обнаружив, что их "квоты на оленей" теперь облагаются таким налогом, что им выгоднее перейти на веганство, также притихли. Даже генерал Стерлинг обнаружил, что его счета пусты, и теперь ему приходилось оплачивать бункер из своего кармана, что сильно снизило его боевой дух.

Но "Грааль Истины" оказался хитрее, чем предполагалось. Он быстро адаптировался, меняя алгоритмы и создавая "виртуальные активы ненависти", которые только росли в цене с каждым конфликтом, с каждой оскорбительной онлайн-трансляцией, с каждым вонючим экспериментом скунсов.