Страница 39 из 54
Глава 18. Дипломатия абсурда
Мультивселенский хаос продолжал набирать обороты, к счастью, в этом водовороте абсурда всегда находился свой маяк, пусть и слегка пушистый.
Благодаря своей славе, а также неожиданной публикации (написанной, как он сам утверждал, "в состоянии глубокого квантового полусна после особо удачной охоты на фантомов"), под названием "Межвидовые права на сон и стратегическое бездействие", Шрёдингер обрел статус настоящего мультивселенского селебрити. Книга, в которой он доказывал, что "истинный покой является высшей формой бытия и ключом к пониманию вселенной, а его нарушение карается когтями возмездия", стала бестселлером. Она продавалась на всех измерениях, от пыльных библиотек измерений, где не было электричества, до цифровых платформ, где книги читались напрямую нейроимплантами.
Именно эта публикация принесла Шрёдингеру официальное приглашение на Глобальный Саммит по Коэволюции в Женеве. Приглашение, напечатанное на пергаменте из особого растения с измерения К-57 которое пахло сардинами, было доставлено лично голубиным дипломатическим курьером.
Шрёдингер, лениво разглядывая пергамент, который он тут же попытался превратить в подстилку для сна, лишь приоткрыл один глаз.
— Женева, говорите?" — мурлыкнул он. — Гнездо человеческой бюрократии. Хорошо, но у меня есть условия. Очень строгие условия. Мой статус не позволяет мне мириться с обыденностью.
Условия оказались под стать его экстравагантной личности:
1. Личный повар: специализирующийся на межпространственном тунце.
2. Горы самых мягких подушек: не менее семи, каждая из которых должна быть сделана из пера гигантских, абсолютно бесшумных фламинго из измерения З-9, где фламинго умели плести сны.
3. "Человек-чесалка": высококвалифицированный специалист, способный обеспечивать идеальное почесывание за ухом без сбоев, раздражения или попыток вести бессмысленные разговоры.
Последний пункт вызвал особую волну негодования. Асмодей, вечно мрачный, но неизменно эффектный, усмехнулся.
— Интересно, кто удостоится такой чести?"
К всеобщему изумлению, и к его собственному величайшему негодованию, Мальфас, главный аудитор асимметрии, был назначен на эту унизительную роль. Мальфас, существо, чья сущность была соткана из порядка, чисел и бесконечного анализа, буквально покраснел от ярости, его обычно безупречно уложенные волосы, казалось, встали дыбом.
"Я?!" — воскликнул он, его голос звенел от возмущения. — Я — главный аудитор асимметрии, личный представитель самого… самого меня в этой команде! Я руковожу тысячами аналитических дронов, я расшифровываю коды межгалактических налоговых систем, я свожу дебет с кредитом на уровне мультивселенской экономики! Я не банный лист для кота! Я отказываюсь! Это унизительно для моего статуса!
Шрёдингер, который в этот момент уже развалился на одной из подушек, с комфортом вытянув лапы, лишь приоткрыл один глаз и посмотрел на Мальфаса. Его взгляд был долгим, пронзительным и, кажется, содержал в себе угрозу превратить все цифры в его аналитических отчетах в бесконечные ряды пушистых ноликов. Мальфас, несмотря на всю свою гордость, почувствовал легкий холодок. Он знал, что Шрёдингер не шутит, когда дело касается его комфорта.
—Судьба, Мальфас, — промурлыкал Шрёдингер. — Прими ее. Иначе твои отчеты будут сданы с просрочкой. И да, начинай с левого уха. У меня там небольшая квантовая флуктуация, требующая стабилизации.
Мальфас обреченно вздохнул. Его судьба в этой миссии принимала все более абсурдные обороты. Он, повелитель чисел, должен был чесать кота. Весь его многовековой опыт демона-бюрократа был бесполезен перед кошачьим авторитетом.
Марго и остальная команда — Асмодей, Лилит и Баба Нина с ее неизменным чайником, в котором теперь был "Настой для успокоения межвидовых страстей" — отправились с ними в Женеву в качестве "консультантов по асимметричным решениям".
Поездка была не менее эпичной, чем само приглашение. Их личный самолет, модифицированный Марго, чтобы выдерживать межпространственные переходы (и выглядящий как летающая хрущевка), еле справлялся с багажом Шрёдингера, который включал не только подушки, но и мини-садик из разумной мяты и портативный аквариум с поющими рыбками, которых он любил слушать перед сном.
Женева. Город, веками служивший прибежищем для дипломатии и миротворчества, теперь превратился в невероятный цирк. Конгресс-центр, обычно строгий и респектабельный, гудел от какофонии межвидовых голосов и совершенно умопомрачительных требований.
Зал заседаний был переполнен. Делегаты-бобры, в идеально пошитых смокингах (с множеством карманов для инструментов), сидели за столами, деловито стуча по ним своими хвостами. Они требовали права на изменение русла всех рек на планете для создания "оптимальных гидроэнергетических сетей".
— Ваши человеческие ГЭС устарели! — стучал по трибуне бобр по имени Дам-Бобер-Нано, его голос был глубоким, как течение горной реки. — Это прошлый век! Мы можем производить энергию в сто раз эффективнее, если перестроим всю планетарную гидрологию! Мы предлагаем комплексный проект "Мультивидовой акватической автострады" с интегрированными био-реакторами и системой рекуперации энергии! Для этого нам потребуется всего лишь… перенаправить Амазонку через Сибирь, а Нил – в Арктику! Это чисто математически оптимально!
Он показал голографические модели, на которых реки извивались, как змеи, через континенты, создавая лабиринты каналов и плотин, а на фоне крутились графики "пиковой производительности киловатт-часов в бобровых единицах".
Делегаты-дельфины, плавающие в огромных кристаллических аквариумах, телепатически подключенных к коллективному каналу, синхронно предлагали перенести столицу мира под воду.
—Суша, — транслировали они голографическим переводчиком, — слишком суха для адекватного мышления. Атмосферное давление, гравитация, необходимость дышать воздухом – все это ограничивает когнитивные функции. Морская среда, напротив, способствует коллективному разуму, эмпатии и более эффективному обмену информацией через эхолокацию. Мы предлагаем построить подводный город, где каждый гражданин будет связан с остальными через симбиотическую нейронную сеть. Ваша атмосфера слишком полна ненужного шума!"