Мультивселенная под снос

Глава 17. Передел сфер влияния

Если прошлое утро в хрущевке Марго было метафизическим испытанием, то нынешнее обещало стать апофеозом коммунальной конфронтации, завернутой в липкую ленту абсурда. Перебои с горячей водой достигли критической отметки, и это было лишь вершиной айсберга, или, точнее, жировой пробки в межвидовом коллекторе.

Первый серьезный конфликт, вышедший из-под контроля, разгорелся на самом бытовом уровне, но с межвидовым размахом, угрожая не только водоснабжению, но и самому понятию "мирного сосуществования". Это была эпическая "Битва за канализацию".

На одной стороне баррикад (в данном случае, за проржавевшим вентилем в подвале) стояло человеческое ТСЖ дома Марго, возглавляемое вечно недовольной Зинаидой Петровной. Зинаида Петровна, женщина, чья морщины были высечены не временем, а постоянной борьбой с мировым беспорядком, теперь боролась с беспорядком под землей. Ее голос, отточенный годами выговоров неплательщикам за коммунальные услуги, мог пробить бетонную стену.

"Это возмутительно, Марго!" — вещала она в домофон, ее лицо на экране было краснее, чем самая спелая помидорка Бабы Нины. — "Опять! Вчера вечером из нашего унитаза на четвертом этаже вылезла крыса в крошечном водолазном костюме и стала требовать объяснений, почему мы, видите ли, "нарушаем их межпространственные водные пути"! А сегодня утром, когда я открыла кран, оттуда полился какой-то морковный сок с запахом машинного масла! Что происходит?!"

Марго прекрасно знала что происходит. Под их домом, используя человеческие коммуникации, "Совет Разумных Крыс", под руководством своего лидера, профессора Хвостовского, создал целый подземный мегаполис. Это было чудо архитектуры грызунов – тоннели, освещенные флуоресцентными грибами, капсульные отели из пластиковых бутылок, даже биржа, где торговали крошками сыра и обрезками проводов.

Профессор Хвостовский, был крысой-альбиносом с пронзительными красными глазами и мантией из рваных носовых платков. Он обладал общепризнанным авторитетом и докторской степенью по урбанистике, полученной в крысином университете "Лапчатый свод знаний". Хвостовский настаивал, что "человеческие трубы – это устаревшая инфраструктура, совершенно неэффективная для современных транспортных потребностей".

"Мы, госпожа Марго, — пищал профессор, демонстрируя голографические чертежи, спроецированные на стену канализационного коллектора, — создали высокоскоростные магистрали для грызунов! Ваша канализация — это наша транс-планетарная система доставки! И ваши "отходы", как вы их называете, являются ценнейшим ресурсом для наших био-реакторов! Но ваши "сливы", а особенно эти агрессивные потоки горячей воды, нарушают оптимальное температурное зонирование наших жилых районов! Мы требуем, чтобы человеческие унитазы были переведены на ручной режим использования, а также введена квота на сброс органических отходов – не более 200 граммов на домохозяйство в день!"

Зинаида Петровна, конечно, не собиралась переходить на "ручной режим использования унитазов" или взвешивать свои отходы.

— Это варварство! — кричала она. — Мы платим за горячую воду! А из-за этих… этих хвостовых оккупантов у нас ее нет на пятом этаже! И кто будет отвечать за ущерб, когда мой любимый фикус завянет от холодной воды?!"

Асмодей, куратор дестабилизации, наблюдая за нарастающим абсурдом, был в своей стихии. Он, конечно, не мог просто сидеть сложа руки. С истинно дьявольским наслаждением он тайно подбрасывал обеим сторонам "стратегические планы", написанные на древних свитках, стилизованных под "Завещания скрытых властелинов". Для крыс это был план по "диверсионному отключению человеческих унитазов" в ночное время с помощью специально обученных "отрядов закупорки", а также "захвату стратегически важных водосточных труб для расширения жилых площадей". На свитке для ТСЖ Асмодей начертал "использование кошек-дронов для патрулирования подземных территорий" и "задействование ультразвуковых отпугивателей, настроенных на частоту крысиных предвыборных дебатов".

Все это, конечно, лишь усиливало конфликт. Зинаида Петровна пыталась организовать "кошачий патруль" из соседских Барсиков, но те, оказавшись разумными, требовали тройную оплату в виде свежего лосося. Профессор Хвостовский, в свою очередь, успешно применил "отряды закупорки", и теперь каждый смыв воды в доме Марго сопровождался зловещим бульканьем и опасениями, что вода пойдет обратно.

Лилит, глава департамента контролируемого безобразия, напротив, пыталась наладить дипломатию. Она спустилась в подвал, с целью использования своих навыков в психологии и убеждении. Ее голос был бархатным, ее взгляд — обворожительным, а улыбка могла растопить айсберг из измерения Х-9, где все было сделано изо льда.

"Господа крысы, — начала Лилит, грациозно поправляя прядь огненно-рыжих волос, — возможно, мы сможем найти компромисс? Ваша инфраструктура весьма впечатляет, но, согласитесь, человеческие потребности тоже имеют значение. Что, если мы предложим вам выделенные линии, так сказать, "крысиные автобаны", а вы оставите нам наши… основные коммуникации?"

Профессор Хвостовский, однако, оказался совершенно невосприимчив к ее манипуляциям. Он сидел на перевернутом ведре, деловито откусывая от кусочка швейцарского сыра, который, очевидно, был несанкционированно добыт из чьего-то холодильника.

— Ваше обаяние, госпожа Лилит, — пищал профессор, почти не глядя на нее, — совершенно не влияет на наш генетический код и, что более важно, на наши логические цепочки. Мы — рациональные существа. Нам нужны не красивые слова, а данные. И, возможно, еще кусочек этого сыра. У вас есть более веские аргументы? Например, математическое обоснование, почему ваша устаревшая система должна препятствовать нашей высокоэффективной? Могу я вам продемонстрировать графики потоков отходов и оптимального распределения ресурсов в условиях "крысиного проекта долголетия?"

Лилит моргнула. Никто, кажется, никогда не был так невосприимчив к ее чарам. Даже демоны из низших слоев ада падали к ее ногам, а тут — крысы. Она попыталась снова, на этот раз делая акцент на "обмене культурными ценностями", предлагая крысам посетить человеческую оперу.