Обреченность

Мысли переключились на план операции и маршруты. В пути мы пересекались лишь в отдельных точках и у аэропорта. Если злоумышленники решат похитить груз, им понадобится чертовски много людей и времени, чтобы поспеть в три места одновременно.

За парком Пресидио началась пробка. Взгляд, направленный на карту в голове, блуждал вокруг, ни на чем подолгу не фокусируясь. Мы проползли еще ярдов пятнадцать и остановились. По тротуару навстречу быстрым шагом шла девушка лет пятнадцати с длинными каштановыми волосами, какие были у меня, пока я их не обрезала и не перекрасила. Девушка хмурила брови, поджимала губы и морщила лоб: без эмпатии было ясно, что она вне себя от злости.

— Ты не можешь так поступать! – Девушка остановилась и выкрикнула куда-то за спину. – Не можешь все время указывать, что мне делать!

Я остолбенела. За ней шел Шон Рейнер – мой отец. Окатила ледяная волна ужаса. Свело скулы и запульсировали виски.

— Ты собиралась совершить ошибку. Каким отцом я буду, если промолчу?

Девушка расплакалась. Она что-то говорила, но я видела только лицо Шона Рейнера и слышала только его голос.

— И мы оба будем жалеть до конца своих дней..

Мы тронулись с места. Я вцепилась в ручку и чуть не выскочила из машины. Что здесь делает мой отец? Кто эта девчонка? Мысли сплавились в один тугой комок ужаса. В зеркале заднего вида девушка печально застыла на тротуаре, опустив голову, а рядом с ней стоял совершенно незнакомый мужчина. Лишь спустя секунду я поняла, что подсознание опять играет со мной злые шутки. Пульс скакал как сумасшедший, пока я убеждала себя, что моего отца тут не было и быть не могло.

Воздух заколыхался, искажая приборную панель, светофор и оживленный перекресток. Реальность, словно кошка, потянулась, встряхнулась и улеглась снова, но уже иначе. Я моргнула, пытаясь вернуть все на свои места, но безуспешно. Цвета стали ярче, я увидела оттенки, о которых и не подозревала, во рту появился привкус нагретого металла, а в кончиках пальцев будто вспыхнул огонь. Замерев, я никак не могла взять в толк, что происходит. Джош спокойно рулил, значит, со мной что-то не так. Я схожу с ума – это единственное объяснение.

Рация в руке ожила, и я вздрогнула.

— «Беркут», проверка. Что у вас? – спросила она голосом босса.

— Все по плану, «Орел», – услышала я Бенсона.

— «Сокол»? – вопрошал Таннер.

— Все окей, – ответил Мак.

— «Коршун»?

Я не сразу сообразила, что от меня ждут ответа. Клички выбивали из колеи. «Коршун» – это же мы, а «Орел» – босс.

— «Коршун»!

— Движемся по плану, – прохрипела я в рацию.

— «Ястреб»?

— Все нормально, босс, – ответил голос Стюарта. Рация щелкнула, отключаясь.

— Ты что, плачешь? – неуверенно спросил Джош.

— Нет. – Я удивилась. Разве?

— Слушай, я не хотел тебя обидеть. Не знаю, что на меня нашло тогда, на набережной. Прости, если что не так.

— Все в порядке. Я и не думала обижаться. Я все понимаю, – пробормотала я, с изумлением отмечая преображение мира. Панель передо мной, оказывается, была не просто черной, а, скорее, темно-серой. В ней колыхались искорки оттенков серого, сливаясь и вызывая рябь в глазах.

— Правда? – иронично переспросил Джош. – Может, поделишься со мной пониманием?

— Ты не мог иначе, – вздохнула я, ощущая каждой клеточкой тела сущность Джоша, его намерения и стремления, его чувства и эмоции. Они давно отпечатались внутри, став частью сложного рисунка реальности, переплетаясь с моей жизнью, с жизнями других. Будто чувствительные линии протянулись ко всему вокруг, делая болезненно восприимчивой даже к порывам ветра. От напряжения заныли скулы. Я ощущала предметы и людей без прикосновения. Невидимый огонь в кончиках пальцев превратился в горячие нити, и они трепетали, цепляя прохожих, фонарные столбы, светофоры, других водителей, а потом болезненно провисали, когда мы проезжали мимо. Некоторые связи оставались крепкими даже на расстоянии.

Джош свернул налево, и меня затошнило, когда нити потянулись к новым целям, порвав со старыми. Я почувствовала себя безумным пауком в поисках добычи, но прервать сумасшествие не могла. Оно мне не подчинялось.

— Босс, у нас тут проблема на сто первом, – сказала рация голосом Бенсона, выдернув из транса.

— Что случилось? – Вопрос прерывался шорохом и треском.

— Впереди пробка. Мы встали намертво. Если хотим успеть ко времени, нам бы в объезд. Можем съехать на Элемени, а оттуда – до Сан Бруно и в тоннель.. – неуверенно закончил Бенсон.

— Я только что проехал там, где вы сейчас. Все было нормально. Вы не можете менять маршрут, как вам вздумается. – Рация была недовольна.

— Босс, мы можем стоять тут хоть весь день, как скажешь, – произнес расстроенный голос Ронни. – Но «стоять» – ключевое слово.

Шуршание и треск. В голове развернулась карта с движущимися точками. Я и раньше запоминала карты, просто рисунком на бумаге, могла в любой момент свериться с названием и поворотом, но теперь там отражались предметы и люди, они двигались, как в кино. Я замерла, пытаясь сморгнуть видение перед глазами, но оно залегло глубже, под веками. Вот эта точка – машина Хикса и Бенсона, вот эта – Мака и Уилера, а эта – наша с Джошем. Я сопоставила название улицы со схемой в голове – все совпало. По крайней мере, с нашей машиной. Уверенность, что под веками реальное положение машин, зарождалась, как непреложная истина, как понимание неизбежности смены времен года и вращения Земли вокруг Солнца. Я вцепилась в сиденье, сдерживая дрожь. Я схожу с ума, и эта путаная дорога выглядит как кроличья нора для Алисы. Если провалюсь туда, выберусь другим человеком.

— Черт, вижу я вашу пробку. – Голос Таннера немного прояснил сознание. – Что-то серьезное на дороге, куча машин скорой едут в вашу сторону. – Тишина. – Ладно, сворачивайте, – согласился недовольный голос. – Но вам нужно добраться до Сан Бруно как можно скорее.

— Понял, босс. Сворачиваем.

Перед внутренним взором значок машины Бенсона и Хикса свернул на запад, удаляясь в сторону от места назначения. Машина Мака и Уилера должна ехать прямо перед нами, их маршрут не сильно отличался от нашего, а теперь выходит, что Хикс с Бенсоном окажутся за нами, хотя должны были быть впереди. Я наблюдала за их перемещениями по картинке в голове, и изменение в плане нравилось мне еще меньше, чем боссу. Но вряд ли он поверит, если я поделюсь с ним тревогой, исходя из картинок в голове и жара в пальцах. Мое безумие должно остаться при мне.

Мы ехали в настороженной тишине, как вдруг рация снова ожила.