Обреченность

— Я? – иронично хмыкнул Таннер. Прозвучало, словно сожалеет кто-то другой. В полутьме я видела лишь блеск глаз, зато только теперь по-настоящему услышала голос – низкий, с легкой хрипотцой. В голове возникли образы певцов кантри, хотя я совершенно не представляла Таннера поющим. Он оставил в покое бутоньерку, и та печально поникла, почти вывалившись из петлицы. – Хикс вчера перешел границы, прости за него. Мы с ним знакомы еще со службы, и вообще-то он нормальный парень. Однажды я доверился ему, и потом он много раз прикрывал мне спину. Но на гражданке у него другая битва..

Таннер чуть поморщился и замолчал, словно смутился. Или не хотел делиться со мной подробностями игровой зависимости приятеля. Он прав. Кто я такая, чтобы лезть в его дела? Мужская дружба сильнее логики, это я усвоила еще из предыдущей жизни в Портленде. Может, Хикс спас Таннеру жизнь и получил безграничный кредит доверия. Может, в этом же заключалась загадка крепкой дружбы отца и Ника, сына Келли.

— Я отправил его в отпуск на пару дней, пусть проветрится. – Таннер снова заговорил, тихо и мягко. – Не принимай никаких опрометчивых решений из-за него. Ты отлично справляешься.

Вроде бы он меня хвалил, но то, как он это сказал, неприятно отозвалось в животе. Его выдавали интонации – он словно опасался чего-то.

— Но вас что-то не устраивает.

Таннер поморщился и отвернулся. Я уж думала, и не ответит, но он тихо сказал:

— Решение нанять тебя не входит в список моих сожалений.

Произнеся эту загадочную фразу, он опять затих, уйдя в себя. Перебирал бездну сожалений, причин которых я не знала.

— О чем вы сожалеете? – Мой вопрос прозвучал слишком лично, но все бы отдала за ответ.

— Сожаления – не самая подходящая тема для свадьбы, – усмехнулся он.

Его голос отдавался внутри, в голове и где-то в животе. Я смаковала перекаты, прислушиваясь к интонациям. В его кабинете голос звучал не так.

— Иногда кажется, ты заставляешь себя остаться и делать то, что ты делаешь. – Таннер осторожно выбирал слова, словно боялся обидеть. – Ты так невероятно стараешься, что чаще всего выглядит, будто у тебя получилось. Но это не так.

По спине побежали мурашки. Что тут возразишь? Спорить с правдой, используя ложные доводы, – задача не из легких, и я точно знала, что в этом не сильна.

Он ждал, но я молчала. Вцепилась в изгородь, пытаясь побороть замешательство и придумать легкомысленный ответ. Мысли в панике разбегались.

— Как у вас с Джошем дела? – ровно спросил Таннер, и стало еще хуже.

О чем он? О работе лучше спросить Джоша, а личная жизнь его не касается. Тем более, после вчерашнего инцидента я и сама не знала, как у нас дела. До сих пор удивлялась, как Джош смог удержаться и не выболтать о ставках. Героический для него поступок.

— Он тоже делал на меня ставки?

— А кто не делал? – тихо произнес Таннер, не сдерживая улыбку.

Разозлиться не вышло: даже боссу смешно, зачем я развожу мировую скорбь? Таннер отвернулся, заметил выпадающую бутоньерку и попытался запихнуть ее обратно. Мучительное желание понять, о чем он сожалеет, оказалось сильнее меня.

Таннер все возился с бутоньеркой, и я протянула руку к петлице. Он вскинул голову и застыл, не шевелясь, пока я запихивала дурацкое украшение на место. Что за непослушный цветок? Зачем ты убегаешь? Я почти вернула беглеца на место, когда Таннер поднял руку и решил помочь. С прикосновением печаль, смущение и волнение ворвались в голову как ураганный ветер, почти сметая мое «Я». Глубоко внутри него билось сожаление и боль, и я разделила этот груз, но даже на двоих боли было слишком много. Я отдернула руку.

Хотелось помочь, снять с него эту ношу. Хотя что я могу – такая же жертва горьких сожалений.

Таннер бросил растерянный взгляд на свою руку, будто видел ее впервые, а потом поднял взгляд на меня.

— Похоже, мы сбежали со свадьбы.

Сбежали? Свадьба же прямо за нашими спинами. Это шутка у него такая? Шутка получилась так себе, но я все равно не смогла удержаться от улыбки. После неожиданно откровенного разговора его попытка сбросить напряжение выглядела такой трогательной. Ни за что не променяю эту изгородь на крики и шум. Только если на перчатки – руки замерзли.

— Ага, так и знал! – Возглас Джоша отвлек Таннера, который хотел что-то сказать. – Где можно найти двух самых унылых людей на планете? Конечно, рядом с унылым забором, уныло разглядывающих газон. Надеетесь избежать танцев? Нет, ну по поводу Чарли я и не сомневался. Но ты, Скай! Ты меня разочаровала.

Джош решил со мной помириться или просто выпил?

Болтая чушь о молодоженах, которые собрались резать торт, Джош мягко, но настойчиво подталкивал нас в сторону праздничного шума. Я бросила на Таннера извиняющийся взгляд, и он понимающе кивнул. Зато бутоньерка теперь на месте.

Торт разрезали и раздали, а я забилась в угол к Шеферду и села на стульчик, наблюдая за Таннером, который так же скромно сидел в другом углу. С трудом подавила порыв встать и подойти. Джош принес сок и сел рядом с совершенно невозмутимым видом. Пришел Ронни, но садиться не стал. Один пластиковый стул под ним уже сломался. Я пила сок и наблюдала, как Уилер танцует с очередной девушкой, пытаясь понять, зачем Таннер спрашивал про Аризону. На моих правах написано «Выданы в Аризоне». Он спрашивал, бывала ли я там? Интересуется в дружеской беседе или что-то вынюхивает? Невозможно подозревать его, даже невыносимо. Да он и не давал поводов. Это обычное человеческое любопытство.

Пришли Мак и Питерсон.

— Сейчас он, по сути, правит страной. Знаешь, такой «серый кардинал», – говорил Питерсон Маку, и тот делал вид, что слушает. – Король совсем стар, ему под девяносто, может, уже и с головой плохо. А маркиз к нему ближе всего, он же племянник.

Я поперхнулась соком, и Джош невозмутимо протянул салфетку.

— Мы наблюдаем исторический факт – смену династии. Ведь он станет королем, – торжественно заключил Питерсон.

— Кто? – услышала я свой голос.

— Маркиз Лауэнбургский. – Питерсон вскинул на меня радостный взгляд: его история нашла в ком-то отклик. – В Этерштейне.

Не в силах подняться и уйти, потому что ноги стали будто ватными, я слушала рассказ про Виктора и его блестящие перспективы.

Джош сидел с непривычно хмурым видом. Мак завел разговор про хобби босса – оказывается он собирал модели морских кораблей. Я навострила уши, но Питерсон не унимался. Джош огрызался на Питерсона, и я поняла, что больше не могу тут оставаться. Скоро я стану опасна для историков, затыкая их неуместные рассказы парочкой тумаков.