Обреченность

— Тебе не хватает цели. Или хотя бы понимания, что целью может быть. Может, тебе, для начала, нормально подстричься?

— Спасибо за совет. – Сколько с меня возьмут за ущерб, если я разобью бокал с бренди о физиономию Мака?

— Моррис, ты надорвешься, но никогда не станешь одной из нас. – Мак вздохнул, показывая бармену, что просит добавки. – Все-таки наш босс – добряк.

Я зацепилась за слово, чтобы отвлечься от злости. Мне босс, скорее, казался мрачно-задумчивым надзирателем, держащим свою «паству» собранной и готовой к работе. Но раз я такая неудачница, по словам Мака, что мне известно о доброте?

Я встала. Мак повернулся ко мне и печально усмехнулся. Если сдамся и уйду, он окажется прав: я ничего из себя не представляю и не могу выполнить свое же обещание. Я села обратно. Пришлось подождать, пока он выпьет.

— У меня просьба. – Краткая история заняла всего минуту. Лишние подробности вызовут вопросы.

Мак смотрел со смесью удивления и снисходительности.

— Давай-ка проясним. Ты разыскиваешь дальнего родственника, но все, что ты о нем знаешь – имя и номер заблокированного телефона?

Я кивнула, и Мак задумчиво пожевал губами.

— Дата рождения?

Я покачала головой, и Мак хмыкнул.

— Либо он сильно дальний, либо не родственник, – заключил Мак.

— Так ты поможешь? – Розыск всегда выглядел подозрительно, но я ведь не злодей какой-нибудь. – Заплачу, сколько скажешь.

Мак озадаченно покосился и махнул бармену. Дескать, добавки. Я подвинула ему бокал бренди.

— Думаешь, я такой же добряк, как босс? – Мак развеселился, принимая новую порцию от бармена.

Я сжала зубы от досады и снова встала. В конце концов, в Сан-Франциско есть и другие частные детективы. Вот только сколько они возьмут за услуги? Я надеялась на скидку.

— Ладно, стой.. – Он поймал меня за руку, и впервые я стала Итаном Маккензи, уставшим от жизни нигилистом, пьющим ради забавы. В попытках спастись от скуки он решил потратить на меня время. – Напиши имя и телефон. Посмотрю, что можно сделать.

Он сунул мне салфетку. Когда я уходила, Мак с задумчивым вожделением рассматривал бокал бренди.

* * *

На очередной летучке Мак пихнул мне в руки бумажку – адрес в Лос-Анджелесе. Когда я подняла глаза, чтобы спросить про стоимость услуги, его и след простыл.

Пришлось взять в кредит подержанный «Юкон» девяносто пятого года. Он пережил аварию, и за сломанный рычаг регулировки сиденья и неработающий датчик дождя давали дополнительную скидку. В автосалоне спросили адрес проживания в Аризоне. В кредите могли отказать, потому что на моих правах значилось, что выданы они в Аризоне, а не в Калифорнии. Я указала адрес домика Джоша. Продавец недовольно кивнул, но печать на документы поставил. Машина «съела» все сбережения, и съем квартиры вновь отодвинулся.

В субботу в десять утра я уже въезжала в Лос-Анджелес, надеясь, что детективные таланты Мака так же хороши, как его способность напиваться каждый день, а утром не испытывать похмелья. Повезло, что до цели оказалось всего шесть часов езды, иначе пришлось бы брать отпуск, который мне, скорее всего, не дали бы.

Накануне я тщательно изучила карту Лос-Анджелеса и свой маршрут, поэтому адрес нашла сразу – на самом краю города, в районе под названием Уилмингтон, недалеко от промышленной зоны. Одноэтажный красный домик с решетками на окнах выглядел уныло. Дом окружала некогда белая изгородь, сейчас облезлая и грязная. Калитка скрипнула, когда я ее распахнула, лампа над входной дверью была разбита. На столике под окном стояли пустые жестяные банки из-под пива, валялись бумажки и тряпки. На прутьях решетки болталась и противно шелестела на ветру липкая лента для мух. Пробрал озноб. Жуткое место!

На стук долго никто не отзывался. Потом за дверью зашуршали, наверняка изучив посетителя в глазок, и я постучала еще раз, сильнее. Дверь приоткрылась, и показалась лохматая черноволосая голова парнишки примерно моего возраста. На одном глазу красовался фингал, а другой недовольно щурился.

— Чего надо?

— Теодор Бирих? – Наверняка он. Возраст сходился, адрес тоже.

Парень оглядел меня с ног до головы и нахмурился.

— Ты от Кларка?

— Нет, я от твоего дяди. Ты Теодор?

— О, надо же, – парнишка усмехнулся. – Мой день рождения еще не скоро, но так и быть. Ты на шесте танцуешь или, может, танец на коленях?

— Ты обалдел? – От возмущения у меня потемнело в глазах. – Чтобы за тобой присмотреть, идиот.

— Ой, только школьниц не хватало. – Бирих собирался захлопнуть дверь. – Справлялся как-то и до тебя.

— Твой дядя переживает. – Я уперлась в дверь рукой. – И, похоже, небезосновательно. Откуда фингал?

— Пришла пора переехать, – буркнул Бирих. – Пополнился списочек тех, с кем лучше не пересекаться.

— Нет, подожди. А как же твой дядя? – Если Теодор не хочет помощи, как я его заставлю?

— Ты тоже в списке. Отвали.

Он мне чуть руку не прищемил, пытаясь закрыть дверь, но я уперлась всем телом и почти ввалилась внутрь. Я так долго его искала, нельзя же теперь просто уйти.

— Он беспокоится. – Я чуть не упала, когда дверь распахнулась.

— Передай, что у меня все хорошо, – хмуро и даже со злостью выговорил Теодор, демонстративно топчась на пороге. Не хотел, чтобы я заходила. – Несмотря на то, что мне неожиданно пришлось начинать с нуля, у меня все хорошо. Ясно?

Мне не понравилась его злость.

— Так и передам. – Я протянула руку, изображая согласие. Он подумал, но пожал руку, и я стала растерянным мальчишкой, скрывающим стыд и разочарование под маской бравады. Ему было страшно и одиноко, но он ни за что и никому на свете в этом бы не признался. Мне самой стало страшно и одиноко, поэтому я не могла его просто оставить. – Если все-таки передумаешь, позвони мне. Или приезжай.

В кармане рюкзака нашелся карандаш и бумажка, и я нацарапала имя, адрес и телефон. Я бы тоже разозлилась, заявись ко мне незнакомец с предложением помочь. Я-то находилась в большем отчаянии, когда согласилась на помощь Джоша, а Бирих еще не готов.

Он забрал бумажку и захлопнул передо мной дверь. Возвращаясь к машине, я не могла отделаться от чувства, что ошиблась и зря оставила его одного. Но главное, Бирих добрался до США, жив-здоров и не пускает на порог всяких подозрительных незнакомок. Если он хочет переехать и скрываться, то пусть так и поступит.

* * *