Страница 60 из 68
Первые три вонзились в барьер, рассыпавшись в пыль, но четвертая — изогнутая, словно жало скорпиона — прошла сквозь небольшое отверстие, которое оказалось в рисунке. Ледяная боль пронзила плечо, заставив кости затрещать. Я вскрикнула, но звук превратился в хрип — игла прошла навылет, оставив после себя липкую теплоту крови, стекавшей по руке. Рукав пропитался за секунду, тяжелея, будто мне приковали к телу кусок свинца.
Я слышала ее торжествующий смех.
Нет, этому не бывать!
Мой взгляд замер на этом небольшом кусочке, и меня вдруг осенило — я вспомнила кусок мозаики, что достала из шкатулки. Моментально выудила его из кармана — по правилам Охоты дар шкатулки оставляли победительнице тура — и приставила его на место выемки в своем защитном барьере. Кусок встал как влитой, а моя кровь, что попало на рисунок вдруг поползла каплями вверх.
— Ты меня не победишь! — прошипела я, сжимая кулак так, что ногти впились в ладонь. Боль стала топливом. Гнев, наконец, вырвался наружу — не только на Кирстин, но и на Адлара, на все то зло, что он творил в этом мире.
Воздух вокруг сгустился, будто сама реальность сжалась в кулак. Алые кристаллы корунда рождались из ничего — сначала как роса на стекле, потом как клыки чудовища. Они росли со скрежетом, потрескивая, выгибаясь в спирали и шипы. Один впился в рукав Кирстин, пригвоздив к камням. Она вырвалась, извиваясь на арене, но кристаллы преследовали, словно живая ловушка.
Я видела ее сквозь алое стекло витража, в котором росло и поднималось ввысь Рубиновое Древо.
— Ты… сумасшедшая! — выкрикнула она, метая веер игл. На этот раз они слились в стальной шторм, круша кристаллы в алмазную пыль.
Я парировала, вытянув руки вперед. Рубиновые осколки взвились вихрем, сталкиваясь с ее сталью. Звук был оглушительным — будто тысяча мечей билась о щиты. Искры сыпались дождем и падали в бездну.
Около моих ног тоже появились дыры в пропасть, но я заставляла себя помнить, что это иллюзия.
Обман.
Здесь очень многое было обманом.
Я чувствовала, как моя магия выедает меня изнутри — корунды требовали крови, а не просто силы. Каждый кристалл рождался из капли, сочившейся из раны на плече. Но я не останавливалась. Пусть видит. Пусть знает, что ее металл — ничто перед камнем, который рожден из первоосновы.
— Ты устала, — бросила Кирстин, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла оскалом. — Сдайся. И я не разобью тебя, как хрупкую вазочку.
— Хрупкая вазочка? — я шагнула вперед, и корунды взлетели, выгибаясь в арки над головой. — Алмаз крепче стали, Кирстин.
Она метнулась в сторону, но кристаллы уже окружили ее, смыкаясь в клетку.
Камни под нашими ногами рухнули в бездну, открыв звездное небо, что клубилось внизу, в самой бездне. Но нам было все равно. Мы бились под звуки разрушающегося иллюзорного мира вокруг, как две стихии, как две ярости, как две противоположные стороны магии.
Зло и Добро.
Но в отличие от первоосновы у нас заканчивались силы.
Мой рубиновый витраж дрожал.
Иглы Кирстин замедлялись, траектории становились предсказуемыми.
Вот только и тут я могла победить ее только хитростью — наши силы были почти равны. Мы обе питались от сильнейших магов.
И я решилась.
Я позволила себе дрогнуть. Рубиновый мозаичным барьер треснул, и очередная волна игл впилась в левую руку. Боль была настоящей — я упала на колено, прикрываясь остатками кристаллов, и застонала так громко, чтобы она услышала.
Кирстин засмеялась, поднимая руку для финального удара.
Но это была ловушка.
Пока она готовила удар, я сжала в окровавленной ладони крошечный корунд — тот самый камешек-маячок, пропитанный моей магией. Он вибрировал, как разъяренная оса, жаждущая цели.
Ее клинок рванул вниз, прямо в область моего сердца, и я в последний миг кувыркнулась в сторону, чувствуя, как сталь рассекает воздух у самого виска. Кирстин, не ожидавшая маневра, на мгновение потеряла равновесие.
Этого хватило.
— Лови! — я швырнула мой маячок прямо в нее, в зону шеи.
Он врезался в ее тело, прилип к шее и начал нагреваться. Кирстин вскрикнула, хватаясь за горло — магия Адлара, словно ядовитый туман, стала вытекать из ее рта.
— Ты… обманщица! — прошипела она, пытаясь поднять руку для новой атаки, но пальцы лишь дергались в пустоте.
Я не дала ей опомниться. Взмах — и алый кристалл, тонкий как игла, вырос из трещины в арене прямо под ее ступней. Он вонзился в ладонь, которой она пыталась жестом управлять сталью. Кровь брызнула на камни, а ее крик смешался со звуком горнов.
— Не я обманщица, Кирстин, — проговорила я, поднимаясь. Мои корунды, как преданные псы, прижали Кирстин к земле. — Адлар забыл научить тебя стратегии. Побеждает тот, кто видит на один шаг вперед.
Оглушительный звук горнов повторился.
Эдерхард появился на арене внезапно — словно материализовался из воздуха. Его черный плащ, расшитый звездами, казался частью ночи, а корона из обсидиана поглощала свет, оставляя лишь острые контуры. Он не смотрел на Кирстин, которая, сгорбившись, пыталась подняться. Его взгляд прожигал меня насквозь, будто он мог прямо сейчас убить любого, кто хоть как-то посмеет подумать что-то дурное в мою сторону.
Я чувствовала, что Эдер сдерживается из последних сил.
И прежде чем я успела что-то сказать, он оказался рядом. Его руки — такие горячие — подхватили меня так легко, будто я ничего не весила. И стоило мне прижаться к его мощной груди, как я сразу предательски обмякла. Голова закружилась, и я лишь успела заметить, как Кирстин укрывает плащом ее советник.
Очнулась я на мягкой шкуре внутри походного королевского шатра. Тут пахло дымом и полынью.
Эдер уложил меня на низкое ложе. Шерсть щекотала оголенные предплечья, а где-то вдалеке звенели колокола, оповещая всех о конце Охоты. Эдерхард не говорил ни слова. Его пальцы скользнули по моему плечу, снимая пропитанную кровью ткань. Я вздрогнула, но боль не пришла — вместо нее по телу разлилась ледяная волна его магии, а следом пришло ласковое тепло.
— Я убью его сразу, как только ты будешь в безопасности в своем мире, душа моя, — произнес он, и в его голосе явственно проступила та самая сдерживаемая всеми правдами и неправдами ярость.