Страница 49 из 68
— Ох, и вопросы сегодня у вас, дочери мои. Что ж, не скрою, что и сам бы хотел узнать, кто же из знатных родов носит такую волшебную кровь, но боюсь эти знания были утеряны, даже в столичном храме у старого отца Шепаля не нашлось ни единой строчки в его библиотеке. Это тайна, покрытая мраком. Известно только, что семья потомки должны были обладать даром двуликости и иметь звериную суть. Мои скромные надежды обращены к нашему правителю, ведь он из потомков древнего двуликого рода, коих у нас по пальцам пересчитать. — Отец Понтеймон поднял раскрытую ладонь и остановил Илию, которая уже приготовилась задать следующий вопрос. — Все такие рода были служителями проверены по велению короля. Вот этим самым осколком корунда, который по легенде рассыпался, когда из него снова явилась пара влюбленных. Считается, что он оживет в руках потомка. Но увы. Короля проверять нам не дозволено, поэтому он — единственный остался с нераскрытым знаком. Остальные семьи в летописях пометили, как обычные. Так что на сегодня все. Отдыхайте, а завтра новый день и новая лекция.
Отец Понтеймон вместе с Илией аккуратно убрали свиток на место, а я взялась за осколок древнего корунда и убрала его в мешочек, чтобы вернуть в сундук.
Снова мы с аббатом подняли тяжелую крышку, и я осторожно положила бархатный мешочек на остальные артефакты.
И никто из нас так и не увидел, как загорается сердцевина древнего корунда в моих руках — мешочек все надежно скрывал от посторонних глаз.
И правда, что я и есть тот самый потом Великой Прялки, обнаружится только в самом финале нашего с Эдером пути, когда это знание уже будет не столь и важно.
Дни в аббатстве пролетали очень быстро. Как и сказал отец Понтеймон — труд и знания наполняют человека. Меня это так нагрузило, что я удивилась, когда уже подобревший и умиротворенный аббат сообщил, что сегодня будет праздничный ужин, в честь нашего последнего вечера в аббатстве.
— Как же так? Мы же еще не все прошли про родовую магию, — удивленно воскликнула я на озвученные вечерние планы. Илия же на это только рассмеялась, а отец Понтеймон хмыкнул и спросил:
— А что ты хочешь еще узнать, дочь моя?
Я воспользовалась таким щедрым предложением.
— Расскажите, пожалуйста, почему же именно магия рода не может быть заблокирована, как остальные? Мы изучили все виды магии. Я дополнительно прочитала про бытие королевства. Коснулись законов и правил для магического общества. Но нигде не было сказано, при каких условиях блокируют магов с таким видом, ведь из хроник служителей получается, что и казнить такого мага было нельзя, так как в подавляющем большинстве они занимали высокое положение в обществе.
Отец Понтеймон задумался.
— Что ж, твой вопрос, дочь моя, вверг меня в задумчивость, потому что и правда не припомню, чтобы таких магов как-то ограничивали в силе. В записях Нахта, родины нашего короля, говорят, были специальные формулы, позволяющие создать такие артефакты, но они все активировались с помощью Ночного Глаза, который был похищен из нашего мира. Вот такой информацией со мной делились отшельники Нахта.
Я глянула на Илию, она тоже посмотрела на меня в ответ. Эту информацию надо было рассказать Демьяну и Регине. И конечно, лорду Дерину. Теперь становился понятен весь замысел Адлара. Таким способом он убивал сразу двух зайцев: лишал Эдера возможности запечатать тому силы, и медленно поглощал магию.
Но после Аравэна он придет в мой мир и постарается подчинить его себе. Там он будет всесилен, напитавшись тут, и никогда не потеряет силу, потому что там всегда будут люди, дающие ему энергию через кровь. А за моим миром будет следующий.
— Вижу по вашим глазам, что вы тоже считаете, что пропажа Ночного Глаза не просто злой умысел, а спланированный план. Да, я тоже не верю, что это было импульсивное решение той заблудшей души по имени Мариса, которая решила сбежать отсюда. Я считаю, она соучастница кого-то из высшей знати, но от этого даже горше, ведь грех на эмоциях понятен таким слабым созданиям, как мы, а грех по злому умыслу — страшен. Сколько бы я ни читал жития отшельников, сколько бы не обращался к знаниям нашей библиотеки, так и не смог понять причину, которая ведет душу к греху. Видимо, это замысел Всевышней Прялки, которая плетет свое кружево, каждый день давая нам надежду на светлое будущее. Раз она не опускает рук, несмотря на Зло, которое заманивает в свои сети души, то и мы не должны.
Меня тронули слова отца Понтеймона. За эти недели он мне стал почти родным дедушкой. Да и Илия после общения с ним становилась умиротворенной, хотя я умудрилась подслушать как-то ее разговор с аббатом и очень удивилась о теме разговора — Илия просила молиться за их сына и за возможность подарить жизнь.
Я не сразу поняла, что мальчика нет в живых, ведь Илия была такой лучезарной, улыбающейся, и такое горе совершенно не вязалось с их семьей, а оказывается, они прятали это глубоко внутри, надеясь на чудо.
Ну почему у таких замечательных людей такие горести? За какие грехи?
Как и отец Понтеймон, я не могла понять многого в этом, и в нашем мире, но была с ним согласна — опускать руки нельзя.
— Спасибо вам за ваши наставления, — поблагодарила я аббата, а он вдруг раскрыл объятия и прижал нас с Илией к себе, как настоящий дедушка.
Потом был замечательный ужин и песни до ночи. Да еще и пирог с ягодами.
А утром нас вышли проводить все: от служителей до послушников. Надавали гостинцев в дорогу и произнесли всем скопом молитву в дорогу. Так, с добрыми пожеланиями, мы вернулись в цитадель.