Печать безумных. Безымянные

– Брешешь! – не поверил Ханён.

– Зуб даю. А вообще бери выше. Я сам хайнес! Самый важный оборотень в Салее, – самодовольно заявил Узээриш. – Так что говори, Сильнейший тебе приказывает.

– А чем докажешь? – недоверчиво спросил мальчик.

– У меня печать правителя на груди, и я снежная сова. Или ты не знаешь, что Салеей правят только совы?

– Конечно, знаю, – обиделся «информатор». – Чего тогда к нам прилетели гнездиться? У вас целый дворец!

– Ты это не у меня спрашивай. И не уходи от ответа, а то матери сдам, – опустился до шантажа Узээриш.

Под скамьёй засопели.

– Я слышал, как мама с дядькой Хабдиром говорила. Они с последней вылазки принесли слухи о пророчестве, будто должна родиться какая-то проклятая девочка, которая погубит Хоётор. Дядя с мамой переживали, что Золотинку могли принять за проклятую. Но та девчонка должна родиться в Хоёторе, а Золотинка-то у нас родилась.

Подозрительно прищурившись, Узээриш уставился на Лирку. Та, почувствовав взгляд, обернулась, вздрогнула и забегала глазами из стороны в сторону.

– Что ж, ты мне очень помог, – протянул Риш. – С меня причитается.

– А про маму неинтересно, зачем её убить хотят? – насторожился пацан.

– А про неё я уже знаю.

– О! Так вы действительно… главный и… и хайнес? – в голосе Ханёна прорезался восторг. – Я вас другим представлял.

– Что? Крупнее и выше, – хмыкнул Риш. Почему-то все дети представляют хайнеса каким-то великаном.

– Нет. Думал, у вас длинная борода. А вы такой молодой и у вас такая белая кожа! Она у всех хайнесов такая?

– Нет, я особенный, – Узээриш забавлял детский восторг. – Даже солнце не берёт.

– А я тоже не загораю, – похвастался Ханён. – А правда, что вы не любите, когда к вам во дворец гости приходят?

– Правда, – не подумал отнекиваться Риш.

– Значит, мне тоже нельзя? – расстроился мальчик.

– Тебе можно. Так, тихо! – шикнул Риш, когда господин Руахаш и Лирка развернулись к нему.

Он поднялся сам, решив уберечь информатора от раскрытия, и, придерживая одеяло, зашагал к алтарю. У Лирки вспыхнули щёки, и она отвела взгляд в сторону.

– Ну что? Решили, как будет пудрить мне уши? – Узээриш прищурил в усмешке глаза и, подойдя ближе, заглянул в личико малышке, которая уже лежала на руках жреца и сонно хлопала глазками.

– Господин, мы просто ждали, донесения от часовых, – мягко отбился от навета Руахаш.

– Так сюда ещё никто не приходил, – Риш показательно осмотрелся.

– Приходил, – глаза жреца на краткий миг посинели, и Узээриш стиснул зубы от внезапно накатившей оторопи.

Очень непривычное ощущение, когда ты, повелитель огромной страны, оборотень с невероятными возможностями, вдруг оказываешься лицом к лицу с кем-то более могущественным. Шутить перехотелось.

– Хорошо, тогда я жажду узнать, кто и почему покушался на жизнь этой малышки, – он кивнул на Золотинку и отметил, как побелела Лирка. – И да, госпожа Лирка, как-то она на вас не очень похожа. Сколько ей? На вид не больше четырёх-пяти месяцев. А я, – он окинул фигуру женщины пристальным взглядом, – не вижу следов недавней беременности. И не ходили же вы в разведку, будучи на сносях.

Лирку прошил озноб. Она очень старалась держаться невозмутимо, но губы задрожали. Боги, в конце концов она никогда не говорила, что сама рожала второго ребёнка!

– Её выносила не я, – глухо отозвалась она. – Её подбросили на порог моему сослуживцу, и он не знал, что с ней делать.

«Если я хочу найти проклятое хоёторское дитя, я найду его, указав на эту девочку?» – Риш вперил взгляд на малышку и ощутил, как дар отзывается горячим одобрением. И пристально посмотрел на женщину.

– Вы мне лжёте.

Лирка вздрогнула и закрыла глаза.

– Ребёнок ведь с хоёторской стороны, так? – продолжил он допрос.

Не в силах солгать, Лирка просто кивнула.

– Как она попала на заставу? Приводить хоёторцев в земли Салеи ведь запрещено.

Женщина мучительно закусила нижнюю губу, потом облизала её, и Риш на миг забыл, о чём спросил, смотря на истерзанную алую кожу.

– Её принесла я, – склонив голову, призналась магичка. – В ту ночь, когда нашла печать, столкнулась с молодой женщиной. Она просила забрать её дочь. Боялась чего-то, но я не поняла чего. Я велела ей выйти к границе со стороны Арван-Ё и, когда вернулась на заставу, пришла туда, забрала ребёнка и подбросила Ёриху.

Подставлять товарищей Лирка не хотела. Это было её решение. Она очень надеялась, что они не бросят Ханёна и позаботятся о нём, если…

– Уверен, что ваши товарищи принимали в этом деятельное участие, – насмешливо протянул Риш.

Лирка вскинула голову, готовая яростно защищать невиновность друзей, но посмотрела в жёлтые, с коричневыми крапинами глаза и вновь закусила губу.

Ей не поверят.

– А я ведь почти решил, что вы действительно её мать, а господин Руахаш отец. Думал ещё, как успели?

Женщина обескураженно заморгала и уставилась на хайнеса, который с пристальным, но довольно дружелюбным вниманием всматривался в маленькое личико.

– Хотя на вас, господин Руахаш, она даже похожа.

Невозмутимый жрец побелел и ощутимо занервничал, сильнее прижимая малышку.

– Не тряситесь, – Узээриш всё-таки пожалел Лирку, – наказывать не буду ни вас, ни ваших друзей. Ваша жалость пошла на пользу Салее. Видимо, вы невольно стали теми, кто помог осуществиться пророчеству. Но в храме вам оставаться уже небезопасно. Слышал, это четвёртая попытка?

Какая? Лирка непонимающе уставилась на жреца, и тот виновато улыбнулся.

– Я не хотел тебя тревожить.

– Меня тоже постоянно не хотят тревожить, – посочувствовал женщине Риш. – Оставить здесь вас я не могу.

– Я понимаю, – пробормотала Лирка.

– Нет, не понимаешь, – Узээришу даже стало её жалко. – Пока

этот

, – он ткнул себя в грудь, – не перестанет квохтать над тобой, жить я спокойно не смогу.

– П-простите… я… не понимаю… не знаю, почему…

– Да тебе-то откуда знать, о чём это безмозглое создание думает? – раздражённо скривился Риш. – И чем он думает! Но, я надеюсь, обо мне подумаешь ты? – вкрадчиво протянул хайнес, склоняясь над магичкой. – И позаботишься о том, чтобы в тебя не стреляли и чтобы ты больше не летала с лестниц.

Лирка не удержалась от виноватого взгляда, и Узээриш мгновенно возмутился:

– И не смей так на меня смотреть! Чуешь вину – смотри в пол! Меня от одного такого взгляда изнутри разрывает.

Женщина ещё и губы поджала, чтобы случайно не извиниться.