Печать безумных. Безымянные

Глава 21. Предложение

– Вон он, – Шан указал в сторону фонтана, и Руахаш рискнул приблизиться к окну, но полубоком, закрывая телом плачущую недовольным котёнком Миану.

Действительно снежная сова. Когда ему доложили, что член правящей семьи прикончил убийцу, покушавшегося на Лирку, жрец сразу заподозрил хайнеса. И не ошибся. Довелось видеть Сильнейшего в зверином облике, не обознался бы.

Птица стояла прямо в фонтане, покорно приподняв крылья, а сердитая Лирка мыла ей пузо между лапами, изредка отвлекаясь на господина Онта и кого-то из братьев.

– Позови их сюда, – распорядился жрец. – Нечего стоять на виду.

Помощник уже хотел бежать, но Руахаш остановил его вопросом:

– Больше никого не нашли?

– Братья всё ещё проверяют.

– Передай им, что Господин здесь, – Шан побелел от неожиданности, – пусть проявят усердие. Иди.

Помощник бегом припустил к фонтану, лихорадочно оправляя одежды. Неужто Господин лично спустился, чтобы проверить свои угодья? Жалкие они и ничтожные, раз побеспокоили Повелителя и показали свою неспособность управляться с врагами.

– Вон там ещё пятнышко, – Мих показал пальцем, благоразумно не приближаясь.

Сову не нравилось, когда кто-то, помимо Лирки, пытался нарушить его двухсаженное личное пространство. Начинал недовольно клокотать, горбить крылья и щурить светящиеся глазища. Но к женщине, которая выскочила за ним как была в рубашке и портках, он проявлял нежность и даже послушание. Такая покладисто-умилительная птаха, пока к ней не совался кто не надо.

Раздражённая Лирка вымывала перепачканные кровью перья. Заманить дурную птицу в купальни не вышло. Сов благодушно жался к ней и отказывался понимать, чего от него хотят. Своим «око-ко-ко» и отсутствием мозгов сильно напоминал курицу! Женщина едва сдерживала раздражение, чтобы не ляпнуть случайно какое-нибудь обзывательство вроде «глупый».

«Чего ты его намываешь?

– скалился Иррес. –

Кровь врага – украшение мужчины! Сам бы потом помылся».

Лирка сердито запустила пальцы в мокрые перья, и птица над её головой блаженно заклекотала. Действительно, чего она? Но нужно было что-то делать. Поблагодарить, извиниться, спросить… Ни на что из перечисленного духа не хватало, и женщина ухватилась за первое, на что упал взгляд. Это же можно засчитать и за благодарность, верно?

– Кажись, это его родное пятно, – прищурился Онт.

– Вы что?! – Мих возмущённо на него уставился. – Снежные совы все целиком белого цвета, как благословлённые божественным покровительством.

«Тогда он должен быть в крапинку,

– ехидничал Иррес. –

Ты ему когти только не мой, пусть сам выполаскивает. А то кровью изойдём».

Пятно оказалось присохшей грязью.

– Всё, выходи, – Лирка хлопнула птицу по боку под крылом.

Та непонимающе уставилась на неё круглыми глазами, и женщина заскрипела зубами, с трудом удерживая нелестные эпитеты. Вылезла сама и поманила сова на себя. Он с готовностью перевалил через бортик с грациозностью утки и в перевалку затопал к Лирке. Та против воли – она очень старалась давить подобные чувства – ощутила прилив умиления. В двуногом облике хайнес такой грациозный, сильный, ловкий, больше похожий на барса или хотя бы волка. И видеть его таким неуклюжим, клокочущим и больше похожим на бочку с крыльями… Его прежний опасный образ, конечно, не переворачивался, но ощутимо так покачивался и грозился завалиться набок.

Сов встряхнулся, рассыпав тысячи брызг. До мужчин почти ничего не долетело, а вот и без того мокрой Лирке досталось. Ночная свежесть продрала кожу, и женщина сложила руки на груди, прикрывая выпирающие под тканью соски.

– Я принесу одеяло, – пришёл на помощь Онт.

– Главный жрец просил, чтобы вы вернулись в храм, – до них наконец добрался запыхавшийся Шан.

Лирка с отчаянием посмотрела на притирающегося к ней сова. Башкой тот упирался как раз под грудью и потирался о сложенные руки. И как его заманивать? Идти и уськать: «Цыпа-цыпа»?

«Он прилетел не просто так,

– пришёл на помощь господин Наэш. –

Дай ему то, что он хочет».

А чего он хочет?

«Ухаживающие совы очень падки на похвалу. Поблагодари его. Скажи, какой он хороший. Он слегка расслабится, и тогда разумная часть сможет перехватить контроль».

О, боги! Лирка откинула голову и застонала. Птица, конечно же, обеспокоенно закурлыкала.

– Ты молодец, – кое-как выдавила из себя женщина, опуская руку на пружинящиеся перья. – Очень хорошо обо мне позаботился. Пригре… согрел, защитил, – с каждым слово говорить было проще, даже пришла охота искренне похвалить. Всё-таки эта бочка с крыльями ей понравилась. – Такой красивый, сильный. Крылья у тебя какие…

Не отлипая от неё, сов довольно закурлыкал и распахнул крылья, призывая полюбоваться ими. И почему-то поджал хвост. Лирка припомнила рассказы Майяри, в которых хайнес по разным причинам лишался богатого хвостового оперения, и ей стало обидно за птаху. Шалобродит господин Узээриш, а страдает эта милаха.

– А хвост отрастёт, – утешила она птицу. – И куда смотрит охрана? – Лирка почувствовала искреннее возмущение. – Будет пышнее прежнего.

Хвост гордо выправился и веером ширхнул из стороны в сторону.

«Если бы он всегда был в таком облике, я бы согласился и на замужество»,

– продолжал ехидничать Иррес.

От сова и внутренних разговоров Лирку отвлёк дробный стук копыт, и она развернулась на звук. По мощённой дорожке неслась десятка стражников. Удивлённо приподняв брови, женщина посмотрела на Шана, но тот сам в недоумении хмурился. Со своими проблемами храм обычно справлялся сам. Об инцидентах не умалчивали, наутро обязательно бы сообщили в управление порядка и препроводили бы должностное лицо для обстоятельного разговора и вручения убиенного тела в храм. Но только наутро.

– Ой-ё…

Лирка бросила взгляд на Миха и поняла, что не чувствует прижавшегося сова. И испуганно осмотрелась. Осмотрелась и застыла, во все глаза разглядывая выпрямляющегося хайнеса. Жутко белокожего в свете луны и волчьего месяца, с растрёпанными волосами и светящимися между прядями глазами. Мысленно охнув от ужаса, женщина опустила глаза, но мгновенно вскинула, увидев ниже пояса слишком многое.

«Надо же…

– задумчиво протянул Иррес. –

Признаюсь, я думал, что ты в своих воспоминаниях немного нафантазировала».

Щёки вспыхнули от смущения, и Лирка торопливо отвела взгляд от пятен сосков, заметалась, уже не зная, куда направить взор, взмокла…